Браслеты взбунтовались! Заговорённые стражи старались не допустить контакта с кровью узницы, но капля крови магистра Кроффа в каждом из них, будто назло, наперекор всем законам магии засуетилась, забегала вдоль дутых бубликов и жадно потянулась к жидкости, в которой учуяла родственные нотки. Так уж устроен мир – всё живое тянется к солнцу и единокровному: плоть от плоти, кость от костей!
Создавая для собственной дочери ланцы и заключая в каждый из них по капле своей крови, Вальдемар Крофф не учёл главного – родства!
Дикий негодующий скрежет браслетов сменился угрожающим шипением. Тёмная лужа вокруг них превращалась в сухие запёкшиеся комки, руки Ульяны покрылись отвратительными ранами, но страдалица этого не ощущала: сейчас её разум был далеко от мира ковена.
Несломленная хозяйка леса властно шла по широкой лесной дороге. Вдали виднелся уютный добротный дом. Холодное солнце ныряло в сугробы и заставляло их мерцать бриллиантовой крошкой, послушный ветерок разметал колею от саней и вёл к родному очагу. Время от времени Ульянушка останавливалась и опускала руки в прохладную снежную перину. Почему-то болели запястья. Почему?
Сегодня ей не дано об этом узнать, но завтра наступит новый день, а вместе с ним начнутся новые переживания.
ГЛАВА 18
Вторая половина дня для Вальдемара Кроффа выдалась ужасной. Верные лазутчики доложили о непонятном шуме на верхнем этаже особняка. Артефактор без труда догадался: в мастерской произошло что-то из ряда вон выходящее.
Ещё с утра нехорошие предчувствия беспокоили душу великого Кроффа. Время от времени неприятно щекотало в груди и, как будто заискивая, шептало: «Не уходи сегодня из дома, останься, пошли вместо себя в ковен кого-нибудь из преданных лизоблюдов. Александра, например. Уж этот найдёт, что сказать дотошным магистрам».
– Чёрт, чёрт, чёрт! – негромко восклицал Вальдемар, быстро спускаясь по мраморной лестнице.
Следом за ним, еле поспевая, семенил один из сотрудников тайной службы. Человеку, страдающему сильной одышкой, хотелось успокоить великого магистра:
– Подождите, не спешите, я не могу угнаться за вами!
– Диметрил, в последнее время я всё чаще остаюсь недоволен результатами порученного вам дела. Вы стали невнимательны, ваши люди работают спустя рукава, даже моих бездарных сыновей вы не можете как следует обучить шпионскому ремеслу! Ко всему прочему, вы разъели огромное брюхо и увесистые щёки, которые закрывают глазам обзор! Вас пора менять на иного, расторопного и молодого! Уж поверьте, кандидатуру на доходное место я найду без труда!
– Ну как же это? Я ведь верой и правдой! Да я ночами не сплю, ваш сон охраняя, да я самому владыке вру, лишь бы тот до ваших дел интереса не имел! А ведь спрашивает, часто спрашивает!
– Вот за то, что язык короткий имеете, и держу... пока. Но попомните моё слово: один прокол, и о вашем пребывании в мире ковена не останется даже воспоминаний!
Вальдемар Крофф резво заскочил в ожидающий его экипаж. Сердце магистра колотилось от волнения и нетерпения прояснить ситуацию. Как бы верный Диметрил ни старался, как бы толстопузый шпик ни охранял сны вельможи, а всего предвидеть не получается: магия – дама непредсказуемая.
Переступив порог особняка, хозяин немедля поднялся на верхний этаж. Дверь в мастерскую оказалась распахнута настежь, а то, что творилось внутри помещения, – удивило.
Полки сорваны вместе с частью кирпичной кладки, оконные стёкла разбиты, рамы выглядят так, будто кто-то, обладающий немереной силой, пытался свернуть их в крендель, пол усыпан битым стеклом, песком и невесть откуда взявшимся мусором! А ранее неприкосновенные артефакты разбросаны по всему периметру зала, словно игрушки в семье с десятком неуправляемых отпрысков!
Артефактор всматривался в искорёженные рамы, впивался взглядом в каждый угол помещения и понимал: ситуация начала выходить из-под контроля. В последнее время много усилий истрачено впустую. Доносы лазутчиков не проясняли ровным счётом ничего, магистры давили авторитетом и старались навязать Кроффу свои идеи, а сам Вальдемар, идя на всевозможные ухищрения, тянул время и кормил коллег пустыми обещаниями. Он знал, что разбирательство дела относительно причастности Улианы к смерти хозяина дальнего леса, недопустимо ни при каких обстоятельствах. Недопустимо потому, что в совете первого – третьего круга сидят не дураки. Копни они глубже, тут же всплывёт мрачная подноготная истории, в которой именитый артефактор будет исполнять главную, отрицательную роль.