– Кабы я хозяюшку нашу не знала, – уткнувшись носом в воротник Михейкиного кожушка, ответила девочка, – ух, она им перцу под хвост насыпет! Пусть, ироды, поймут: нельзя будить лихо, пока оно тихо!
– Пойдём, – взял её за руку Артемий, – небось, первые придём, все-то ещё во дворе стоят, ждут, что им Сердай скажет. А мы тебе и сами расскажем, не думай, не сбрешем. Узнаешь, как всё было.
Грустная троица зашла в просторное помещение с лавками, столами и большой доской на стене. От количества книг на полках у Михея голова закружилась, он-то и за всю свою жизнь столько не видел, но внимательный взгляд Дарёнки заставил начать рассказ...
Михей в аккурат до того места дошёл, как вой Сердаев услышал, но тут пришлось умолкнуть: в коридоре раздались голоса, которые наперебой обсуждали похищение хозяйки леса. А через мгновение горница заполнилась тихим шёпотом и суетой. Дети рассаживались по местам, внимательно рассматривая новых учеников. Сначала Михей с Артемием сели вместе, но строгий наставник сказал:
– Ты, я так понимаю, – Михей – старший из братьев, значит, побольше младшего знаешь, а потому и сидеть тебе с ребятами постарше, – он указал рукой в сторону у правой стены. – А ты, Артемий, садись с теми, кто к тебе годками поближе будет, – и указал на столы у окон.
Новые ученики повиновались молча, только глянули друг на дружку, мол, надо так надо, что поделаешь-то?
Когда образовались порядок и полная тишина, мужчина продолжил:
– Мы приветствуем вас, Михей и Артемий! – остальные просто кивнули. – Меня зовут Остромысл – остро мыслящий значит. Понимаю, имя длинное, потому в школе я либо учитель, либо наставник. Так и быстрей, и проще. А горницу, в которой нынче находимся, мы классом называем. Учимся по полчаса, десять минут отдыхаем и продолжаем занятие. Приезжать в общину вы должны к девяти утра, завтракают ученики все вместе. Затем толкуем о вопросах, которые вам интересны, а ровно в десять начинаем урок. Всё ли понятно?
Братья дружно кивнули. Обучение уму-разуму началось.
ГЛАВА 3
Звук открывающегося засова нарушил и без того неспокойный сон. Стальная дверь, скрипя и дребезжа, отъехала в сторону. На пороге затхлой камеры остановился высокий мужчина в лиловом плаще. Он брезгливо прикрыл нос идеально отглаженным платочком и собрался было войти, но передумал. Так и остался стоять в дверном проёме. Образовавшийся сквозняк вызывал у артефактора непроизвольную дрожь. Глядя на дочь, он мысленно предполагал её ответы на заманчивые предложения ковенских владык. Собственно говоря, остальные маги его не интересовали. Главная задача Вальдемара заключалась в полном подчинении Ульяны лишь им самим! Стараясь дышать неглубоко и нечасто, артефактор произнёс заранее заготовленную фразу:
– Если не хочешь сгнить в этом подвале, выслушай меня и сделай правильные выводы!
– И тебе доброго здоровья! – Улиана намеренно исключила слово «отец». Женщина сладко потянулась, села поудобней и продолжила: – Рада, что ты пересмотрел свои планы относительно моей персоны.
– Не юли! Зная твою натуру, могу предположить следующее: ищешь выход из создавшейся ситуации и просто пытаешься выжить. Не старайся меня убедить в том, что возвращение в родные пенаты тебе по душе! – артефактор кашлянул и снова прикрыл нос платком.
– Что значит выжить?! – магесса поднялась во весь рост и дерзко посмотрела в глаза своему предку. – Выживают здесь – в обнимку с тюфяком и вечно голодными крысами, а я люблю жить! Жить красиво, комфортно, богато! Ты читал отчёт Александра? Помнишь, что в нём написано? Неужели он забыл упомянуть о добротном доме, повсеместном почтении и уважении, о ломящихся яствами закромах и богатой мебели? Да у меня одна рама для картины дороже, чем вся мазня, развешанная в ковенских коридорах! Мне хватило мозгов вовремя сообразить, что в этом мире я только через сотни лет войду в состав совета, да и то выше второго круга вряд ли дадут подняться. А там – я единственная! И если бы ты не лелеял мечты о кресле правителя, сидел бы сейчас королём в одном из закрытых миров и грелся в лучах августейшей славы! Мыслить нужно масштабнее!
– Финансовую сторону твоей жизни чтец душ расписал подробно, – задумчиво произнёс Вальдемар. Сомнения в бескорыстности и добродетели дочери начали незаметно пробираться в его сознание.