– Знаю. И ты о том славно позаботилась. Благодарствую.
Далее шли молча: лишние слова в городе придерживать за зубами полагается, уши-то всюду есть, даже у стен. Потому только на мощёные улицы полуночники вышли, тут же примолкли, под козырьки домов нырнули, тень ища.
У входа в подземелье, сопя и подпирая стену, стоял тот же караульный, что и в ночь перемещения Сердая из мира в мир. Тучная фигура вояки отбрасывала на мостовую обширную тень. Луна светила на совесть. Её холодный свет старался лизнуть каждый булыжник на мостовой, заглянуть под каждый куст и в каждую подворотню.
Оборотень сосредоточенно посмотрел в ночное небо, потянул к нему руку и прошептал заговор «Волчье солнце». В тот же миг густые облака устремились к одинокой королеве ночи, приглашая её нырнуть в их мягкие объятья и блаженствовать там до первой зари. Луна была не против: ведь иногда даже ей, великой и недосягаемой, хочется чувствовать себя желанной.
– Лихо это у тебя получилось, – восхищённо прошептала ведьма.
– А то! – в тон ей ответил вожак. С каждым днём его силы росли. Некогда лишённый магических способностей оборотень чувствовал, как потоки нескончаемой энергии питают его тело с утроенной силой. Каждая клеточка, каждый мускул Сердая пульсировали невероятным сплавом стихий.
Тёплый бархат ночи окутал алчный мир ковена, веля жителям столицы до утра смотреть яркие сны. Но нашлись среди прочих и те, кто, вопреки сему велению, либо беспокойно мерил шагами метры собственного кабинета, либо бдительно охранял вверенную территорию особняка, прислушиваясь к каждому шороху за спиной. А кое-кто, медленно спускаясь по затёртым ступеням острога, стремился найти недостающие во всей этой истории кусочки мозаики.
Необычайно высокие потолки тюремных застенков отражали эхом каждый, даже самый незначительный звук. Сердай и Викториана старались двигаться как можно тише. Ведьма подобрала рукой длинные юбки, но поняла, что даже шелест ткани, из которой те сшиты, способен нарушить абсолютный покой подземелья. Поэтому хитрая чародейка решила вопрос по-своему – присела бочком на метлу и продолжила путь совершенно бесшумно.
Сердай резко остановился, молча кивнул в сторону стены с идеальной кирпичной кладкой и вопросительно посмотрел на зависшую в воздухе спутницу. А та и без его указки видела то, что тщательно скрывали от мира её лживые коллеги. Медленно передвигаясь от камеры к камере, Викториана внимательно считывала с невидимых дверей рисунки магического плетения. Иногда ей приходилось доставать из висящего на поясе мешочка порошок собственного изготовления, то ли в шутку, то ли всерьёз чародейка называла его «Истина дороже». Она набрала его в пригоршню и, повернув ладонь пальцами от себя, сдула. Невесомое облачко слетело с руки ведьмы и, оседая на стену, ярче обрисовало контуры потайных дверей.
Печально опустив голову, чуть дольше обычного ведьма остановилась у двери с невероятно дерзкой и, как бы для верности, трижды наговорённой вязью.
– Аркад, – тихо протянула женщина каждую букву этого имени. – Я нашла тебя...
– Викториана, я чую приближение стражей. Нам нужно уходить!
Огромным усилием воли ведьма заставила себя покинуть гнетущий острог. Удушающей волной нахлынули воспоминания. Душу распирало от горя. «Аркад, Аркад, Аркад...» – пульсировало в висках.
– Жду тебя на рассвете в моём доме, – шепнула Викториана оборотню, явно стараясь унять рвущийся наружу стон. Сердай всё понял без лишних слов: не стоит сейчас расспрашивать о том, что через несколько часов ведьма сможет объяснить обстоятельно.
Крупный лохматый зверь, притаясь за кустом, внимательно вслушивался в каждое слово существ, вышедших из подземелья в густую ночь. Их тела и лица были закутаны в бесконечные метры чёрного материала, даже руки таинственных стражников скрывались под грубыми кожаными перчатками того же цвета.
– Он снова уснул! – прошипел первый из них, глядя на сопящего караульного.
– Люди слишком слабы и духом, и телом, – поддержал второй. – Если бы эти существа были иными, нам бы не пришлось рассчитывать на тёплые места в этом мире!