Этот день магесса решила посвятить тому, чем хотела заняться давным-давно, – навестить сокровищницу отца. Её не интересовали дорогие украшения, золотые монеты и бездарные артефакты. Её интересовала книга.
Две служанки недовольно посмотрели вслед входящей в библиотеку Ульяне. А что в том особенного? Скучно вельможьей дочке. Пусть развлекается, лишь бы народ не трогала. А уж слуги, пока она там находиться будет, туда ни ногой. Ей-богу...
– Видала? – выглядывая из-за угла, спросила пухленькая горничная у длинноногой подруги-прачки.
– Спрашиваешь! – громко прошептала та. – Пойду предупрежу остальных, пусть про этот коридор до вечера забудут. Знаю я этих, с мозгами набекрень. Если в книги носом уткнутся, попробуй побеспокой!
– Это уж точно! Пойдём отсюда. Мало ли что ей в голову придёт...
Крадущимися шагами девушки поспешили отойти от библиотеки подальше, а отлично слышавшая каждое их слово Ульяна плотно закрыла за собой дверь и смело пошла к стеллажу у дальней стены. Ведущий в хранилище вход прятался именно там. Но оставив стеллажи без внимания, чародейка подошла к большой картине. Наивный отец до сих пор свято верил в то, что полотно написано кистью лучшего художника этого мира. Увы. Много лет назад, в одном маленьком магазинчике на задворках столицы, Ульяне посчастливилось наткнуться на самое бездарное художественное творение, которое ей когда-либо доводилось видеть. Но рама! Какая красивая рама обрамляла чудовищный холст!
В тот же день картина была куплена и припрятана в скромной комнатке школьного общежития. Со временем на холсте появился иной рисунок – несравненный Вальдемар Крофф в лучах артефакта. Собственно говоря, дарящим магистру свет артефактом оказалось не что иное, как его любимая шпага.
Одним пасмурным утром великий Крофф обнаружил у ворот особняка завёрнутый в несколько слоёв бумаги огромный пакет и прилагающуюся к нему записку: «Моему кумиру! Примеру доблести и отваги! Неутомимому завоевателю! Да укрепит Сила вашу магию!» А ниже приписка: «С теплом в душе и с верой в сердце, ваш искренний почитатель: Гавраель». В то время великое множество непризнанных талантов пытались заявить о себе, прославляя знаменитых и успешных. Расчёт дочери был верным: проверив нежданный подарок на наличие негативной магии и всякого рода подлянок, Вальдемар Крофф распорядился отнести «это» в дом. На следующий же день полотно украсило стену в библиотеке.
Ульяна пробежалась пальчиками по периметру рамы и погладила шершавый холст. Рука плавно скользнула вперёд. Воздух в помещении стал густым и тягучим. Чародейка шагнула сквозь портрет. Подобный фокус она проделывала уже не первый раз. В то время, когда ей пришлось жить с отцом и его белобрысыми сыновьями под одной крышей, сокровищница оказалась единственным местом, где она могла найти уединение. Улиана терпеливо дожидалась ухода предка из дома и проникала в святая святых, когда только вздумается. Единственное, чего она не могла сделать, – унести что-либо оттуда с собой, так как каждая вещица была строго учтена и пронумерована. К тому же вещи, к которым девушка прикасалась, надлежало оставлять на том же месте и в том же положении. Но так как Улиану интересовала только книга, сделать это было нетрудно.
Искомое лежало там же, где много лет тому назад. Рукописный фолиант маялся в одиночестве на обитом бархатом пуфе. С трепетом в душе магесса взяла его в руки и тут же окунулась в омут запретных плетений.
Минуты терялись в часах, а день безвозвратно терял мгновения.
глава 22
Как и было оговорено, рассвет Сердай встретил в доме Викторианы. Зарываясь всё глубже в горы книг, свитков и рукописей, ведьма рассказывала своему гостю о том, чей след ей посчастливилось обнаружить за потайной дверью темницы ковена. А также о том, каким образом несчастный пленник очутился в заточении.