По его безмолвному велению монолиты четырёх стихий трансформировались в огромный экипаж из грунта, в который оказалась запряжена тройка ретивых лошадей, сотканных из огня, воды и воздуха. Обняв на прощание чародеек, магистры молча прошествовали к сотворённому транспорту и удобно разместились внутри него.
– Мы ждём вас на рассвете в зале первого круга! – крикнул архимаг отчаянным спасителям.
ГЛАВА 25
Викториана посмотрела вслед удаляющимся магам, затем повернулась к своему дому и, недовольно уперев руки в бока, выразилась крепким словцом, да не одним. У Сердая с Георгом от такой тирады настроение враз подпрыгнуло.
– Вот так незадача! – рассмеялся оборотень. – Полон двор чародеев, а крышу, выходит, на место вернуть некому?
– Да я так устала, что под кустом роз прикорнуть готова! – топнула ногой ведьма. – А тут чёрт знает сколько веса! Да и черепица по всему двору, будто листья по осени, валяется! Где, спрашивается, справедливость? Где в этом затхлом мире справедливость сыскать? Мы их, понимаешь, чуть ли не с того света воротили, а их цепные стихии мне крышу угробили! Тьфу! – ведьма ещё раз топнула ногой.
Георг подошёл к обиженной чародейке и мягко обнял за плечи.
– Да приладим мы эту крышу, – шепнул он ей на ушко, – делов-то.
– Ну-ну, невелика беда... – протянул Сердай.
Он вытянул руку вперёд, чуть шевельнул пальцами, и крыша, поддеваемая ветром, начала подниматься, а следом за ней и вся утерянная при падении черепица.
Ульяна, подойдя к Сердаюшке поближе, тоже разок ладошкой повела. Словно намагниченные полосочки, рифлёные прямоугольники из обожжённой глины послушно уложились друг на дружку в определённом порядке. Действо это не заняло и пары минут.
– Вот так зятёк у нас! – хлопнула в ладоши Адриана. – Ольгия, ну что ты стоишь, пойди-ка ему, сердечному, одежду чистую в сундуках Викторианы сыщи. Своему-то бабуля сама найдёт, что вместо драных вещей предложить!
Три ведьмы дружно развернулись и величественно взошли на резное крыльцо. И только младшая из них сейчас никуда не спешила. Она прижалась к любимому, обхватила его лицо мягкими руками, заглянула в заботливые мужские глаза и сказала:
– Бороду и усы отрастил... На лешего стал похож! В самый раз грибников да детей в лесу пугать!
Сердай так крепко прижал милушку к своему сердцу, что её сердечка стук услыхал. Знал ведь он, что Ульянушка подобное скажет! Во сне слышал! Вот оно, Небо, как судьбы и души в единое сплетает!
– Люблю я тебя больше жизни, – прошептал он. – Сама о том знаешь. Да вот со сватовством поспешать не стану. Гляди-ка, сразу три тёщи в меня так глазищами своими чёрными и впились! У одной крыша наземь съехала, второй одежда моя драная не по нраву, а третья с таким гонором пошла мне рубаху да штаны искать: ни дать ни взять королева! Ох, заклюют они меня, кровожадные, заклюют...
Всё это Сердай говорил с деланой тоской и таким количеством чертей в глазах, что Ульяна рассмеялась до слёз. Её смех был чистым и свободным. Бездонные провалы глаз вспыхнули нежным светом и вернули себе привычный тёмно-карий цвет. И чертят в тех очах прыгало не меньше, чем в Сердаевых.
– Так и быть, ворочусь домой, за лекаря замуж пойду. Он как в Лесичёвку на ярмарку приезжает, так под венец и зовёт. А если передумал или женился уже, так в соседнем селении кузнецы молодые, горячие, не окольцованные меха раздувают! Выбор велик! Одинёшенька не останусь!
– Я вот тебе... – тихо прорычал вожак, к губам её медленно приближаясь... А потом так целовал, что какие там кузнецы да лекари! Помнит хозяюшка, какой мужик у неё крепкий да ласковый. Помнит, кому под звёздами отдалась и слова любви в беспамятстве от страсти до первой утренней зорьки шептала! Да не раз...
– Погоди, милый, погоди, не время нынче. Домой вернёмся, вот там я вся твоя, без остатка, а пока ещё кое-что сделать надо. Я вот только за метлой в дом ворочусь, позаимствую у Викторианы её ценность с черенком да прутьями.
А пока любимые под луной миловались и в недалёкий путь собирались, законные властители этого мира во главе с владыкой Аркадом к зданию ковена подъехали. Удручающие картины тёмных улиц и другой, роскошной части столицы неприятно бередили их души. Не таким они видели этот город в последний раз... Предатели и воры будут жестоко наказаны, не тягаться им силами с теми, кто по праву величайших магических способностей был призван первозданными стихиями к власти.