На подламывающихся ногах, с помощью Сердая, зашла Ульяна в родной дом. К тёплой печи щекой прижалась. Ладошками её потрогала. Мальцы – молодцы, ещё поутру протопить успели, дабы дом не остыл к их возвращению со школы. На душе у Ульянушки птицы запели, а в сердце благодать мирская встрепенулась. «Дом родимый, дом миленький, каждую ночь ты мне на чужбине во снах виделся, каждый миг о тебе думала! – шептала хозяйка леса. – А уж по пострелятам – Артемию да Михейке – как скучала... Вот чуток отдохну, согреюсь и, пока Сердай с доброй вестью в общину помчится, блинов паренькам напеку... да и нам с вожаком плотно поужинать надо. Сил на дорогу много поиздержали. А уж вернётся наш глава в общину на ночь или нет, – ему решать... Да вот что-то подсказывает мне, теперь он там только днём появляться будет».
Эпилог
Викториана с удовольствием попивала душистый чай, приготовленный руками самого Аркада Семирецкого. Архимаг смотрел, с какой грацией тонкая рука магессы берёт чашку и медленно подносит напиток к алым губам.
– Значит, вернулась... – задумчиво протянул маг.
– Вернулась, – подхватив крохкое печенье, повторила Викториана. – На власть не позарилась, выбрала то, без чего душа черствеет. Можно страдать день, два, год, пять! Но всю жизнь – это не по ней. Да и правильно! Вот у нас с тобой выбора не было. Ты, когда Адриана родилась, титул архимага получил и во власть подался. А я на всё согласна была, лишь бы любимый счастливым стал.
– Только вот счастья я так и не обрёл... Что поделаешь – закон. У владыки ни семьи, ни детей быть не должно. Сам в этот мир явился, в одиночестве его и покидай.
– Дурак... хотя... – Викториана выглянула в окно и помахала кому-то рукой.
– Ходит? Ждёт? – встрепенулся Аркад.
– Ждёт... – с улыбкой протянула ведьма. В её глазах снова блестели искры любви и желания. Почувствовав её взгляд, Георг остановился, посмотрел вверх и отправил любимой мальчишеский воздушный поцелуй.
– Пора мне, засиделись мы с тобой! А у меня ещё...
– Любовь, – завершил её фразу архимаг.
– Ну, этой госпоже-капризнице все возрасты покорны, знаешь ли. Ты, между прочим, тоже не зарекайся, а то ведь помнишь, как оно бывает!
– Помню... – отпивая глоток обжигающего напитка, печально сказал владыка мира ковена. – Всё помню. До мелочей, мгновений, вздохов.
Викторина подарила мужчине прощальную улыбку и, тихо выскользнув за порог, плотно закрыла дверь. Сейчас великую магессу не волновали душевные переживания отца её дочери. Он отличный маг, незаменимый руководитель, великолепный стратег… Но хороший семьянин и надёжный партнёр из него не получится. Раньше не получился, а теперь и подавно.
Лёгкие шаги и шелест роскошных юбок бесследно тонули в коридорах ковена. Высокие своды здания пытались развеять этот звук; портреты, висящие на стенах многие тысячи лет, с укором глядели вслед уходящей гостье. А Великий Многогранник Времени – сердце ковена, лишь догадывался о том, какие новые испытания готовит жизнь красивейшей и мудрейшей женщине этого мира.
Через несколько минут в кабинет Аркада снова постучали.
– Входи, входи, не топчись, – громко сказал архимаг.
– Добрый день! – деловито ступая по белоснежному ковру, визитёр подошёл к рабочему столу владыки и выложил кипу исписанных листов бумаги.
– В писатели, чтец душ, податься не пробовал? Цены бы тебе не было, – поглядывая на рукописи, иронично заметил хозяин кабинета.
– С заданием вашим я, безусловно, справился, даже Вальдемар подвох не заподозрил, но в глазах хозяйки леса и жителей ее мира сволочью последней остался, – вздохнул гость.
– Александр, ты своё дело знаешь, доверие моё заслужил, и не раз, но в некоторых вопросах – полный профан. Неважно, что о тебе подумают те, кого ты принуждаешь поступить тем или иным образом. Запомни: раз уж ввязался – иди до конца! Быть в тени – не значит быть слабым. Чаще всего именно из тени выходят те, кто способен переломить ход любого, даже самого безнадёжного сражения.
Доргогие друзья! Я благодарю вас за время, внимание, переживания, которые вы подарили этому произведению. Несомненно, каждый из вас заслуживает уважения автора, так как бесполезен труд писателя, если его работы не интересны публике.