Я слушала бабушку и, вспоминая, понимала: так всё и было, и повсюду я ощущала свою инаковость…
Я метнула сердитый взгляд в её сторону и с вызывающей горечью промолвила: — А о той Эмили тебе не было жальче? Ты ведь знала, что её ждёт охота, как и тебя. — Я надеялась уберечь вас обеих. — Что с ней теперь в моём мире? А что творится со мной здесь? — Я лишь хотела как лучше для вас. — Ты стремилась улучшить всё, кроме нашей жизни, — проговорила я с горечью и обидой.
Бабушка молчала… Затем, поднявшись, неспешно двинулась к двери: — Прости меня, пожалуйста, не думала, что могу навредить вам. Мне искренне жаль, что не была рядом в момент твоего первого оборота, ведь инициацию всегда вела старшая с даром.
С этими словами она удалилась, а я осталась в саду, заливаясь горькими слезами обиды и усталости, лилась скорбь не только за себя, но и за ту другую Эмили, сестру мою.
В этом состоянии не хотелось ничем заниматься, я направилась к своим покоям. Открыв дверь, увидела Ричарда у окна. Он обернулся ко мне, я бросилась в его объятия, вновь заливаясь горячими слезами.
Он просто стоял, нежно гладя мои волосы и стирая слёзы.
Его молчание было полным понимания, и лишь одна мысль, как вихрем, рвалась с языка: — Ричард, давай уедем отсюда, — шепнула я.
— Нельзя, милая. Знаю, обида и злость играют в тебе, но не ведаю, о чём вы с бабушкой говорили.
— Я расскажу позже, — ответила я, немного успокоившись.
Ричард мягко погладил меня по голове и нежно поцеловал в лоб.
Я подняла к нему взгляд и тихо попросила: — Поцелуй меня…
Ричард наклонился, и его нежный поцелуй пробудил во мне трепет, как первый ветерок растревоживает молодой листок. Внутри запорхали бабочки. Я, не сознавая, начала расстегивать пуговицы на его рубашке, а его руки ловко распустили шнуровку моего платья, открывая доступ к телу. Его горячая ладонь скользила вверх, нежно лаская, обнимая, мои соски откликались на прикосновение. Я притянула Ричарда на кровать, срывая с него рубашку. Его сильное тело притягивало, и я, не удержавшись, расстегнула его брюки, выпуская пламя его желания. Он стонал от моих прикосновений. Я сбросила платье, и под его ласковыми губами я отдавалась ему полностью. Языком он трепетно касался сосков, вызывая из глубины моей сущности сладостные стоны. Его рука медленно опустилась, лаская в тайном треугольнике. Я выгибалась от наслаждения, а его пальцы входили в меня, вторя ритму его сердца, стремясь проникнуть вглубь моего существа.
— Эмили, милая, смотри на меня и только на меня, — шептал он, заставив меня встретиться с его темно-зелёными глазами. С резкостью он проник вглубь, жгучая боль, он не останавливался, боль улетучилась под его страстными поцелуями. Вместе мы двигались, он нежно брал меня, и каждый его резкий или медленный толчок заставлял моё тело сотрясаться в гармонии. Волна наслаждения накрыла меня, а он ускорился, и вместе с последним движением во мне разлилась горячая волна его желания, заставив мир раствориться в этом мгновении. Ричард продолжал осыпать меня поцелуями, лаская нежно, едва касаясь ладонью. Я потянулась к нему и встретила его губы. Он целовал меня в глаза, в уголки губ и, с хрипотцой в голосе, прошептал: — Я люблю тебя, милая, маленькая моя девочка. — Я тоже тебя люблю, — с радостью призналась я.
И это было невыразимо восхитительно. Долгое время мы лежали, обнявшись, погруженные в дыхание друг друга.
Перед ужином мы искупались вместе в бассейне, заранее оделись и, выйдя из покоев, отправились в сад.
В саду стояла тишина, пьянящий аромат цветов витал в воздухе, и цветов было великое множество. Лишь теперь я познала всю красоту этого места.
Ричард обнимал меня, склонившись, прошептал в самое ухо: — Я тебя никому не отдам, ты моя и только моя.
Внутри, словно из глубин моего сознания, я услышала голос: