Первым заговорил Коннан.
— Надо же, — сказал он, — вот и моя дочь со своей гувернанткой. Итак, мисс Ли, вы с Элвиан решили подышать воздухом?
— Да, сегодня замечательный вечер, — ответила я, пытаясь взять Элвиан за руку, чтобы уйти, но она вырвалась и подбежала к скамейке.
— Можно я посижу с тобой и леди Треслин, папа? — спросила она.
— Ты гуляешь с мисс Ли, не так ли? Тебе не кажется, что вы должны продолжить прогулку вместе, как вы ее начали?
— Да, — ответила я за нее. — Пойдем, Элвиан.
Коннан повернулся к леди Треслин.
— Нам невероятно повезло, что мы нашли мисс Ли. Она… достойна всяческого восхищения.
— Идеальная гувернантка в наше время? Надеюсь, что вы не преувеличиваете, Коннан, — сказала леди Треслин.
Мне стало ужасно неловко — я почувствовала себя лошадью, выставленной на обозрение покупателя, обсуждающего с владельцем ее достоинства. К тому же я была уверена, что он прекрасно понимал, что я должна была испытывать в этот момент, и наслаждался ситуацией. Иногда, как в этот момент, он казался мне по-настоящему неприятным человеком.
— Мне кажется, нам пора возвращаться, — сказала я холодно. — Мы просто вышли ненадолго прогуляться перед тем, как Элвиан ляжет спать. Идем, Элвиан, — добавила я, крепко взяв ее за руку.
— Но я хочу остаться и поговорить с тобой, папа!
— Но ты же видишь, что я занят. Как-нибудь в другой раз, детка.
— Нет, — сказала она, — сейчас… это очень важно.
— Это не может быть уж настолько важно. Давай обсудим это завтра.
— Нет… нет… сейчас! — в ее голосе зазвучали истерические нотки. Я никогда раньше не слышала, чтобы она так яростно противоречила ему.
Леди Треслин пробормотала, ни к кому не обращаясь:
— Я вижу, что Элвиан — очень упрямая особа.
— Мисс Ли разберется с этим, — ответил ей Коннан ТреМеллин холодно.
— Ну, разумеется. Идеальная гувернантка… — насмешка, прозвучавшая в ее голосе, меня так разозлила, что я грубо схватила Элвиан за руку и почти потащила ее за собой по дорожке.
Всю дорогу до дома Элвиан всхлипывала, но не проронила ни слова. И только, когда мы вошли в холл, она вдруг сказала:
— Я ненавижу ее! Вы ведь знаете, мисс Ли, что она хочет стать моей мамой?
Я промолчала, потому что боялась, что нас может кто-нибудь услышать. Когда же мы оказались в ее комнате, я закрыла дверь и сказала:
— Что за странные вещи ты говоришь! Как она может хотеть стать твоей мамой, если у нее есть муж?
— Он скоро умрет.
— Откуда ты можешь это знать?
— Все говорят, что они просто дожидаются, когда это случится.
Меня очень огорчило, что до ушей Элвиан доносятся эти циничные сплетни, и я решила поговорить об этом с миссис Полгри. Они должны думать, что говорить в присутствии девочки. Наверняка это Дейзи или Китти, или, может, Джо Тэпперти или его жена?
— Она все время здесь, — продолжала Элвиан. — Я не позволю ей занять мамино место. Никому не позволю.
— Не слишком ли ты переживаешь из-за этих нелепых фантазий? Я бы просила тебя никогда больше не передавать мне подобных сплетен. Они бросают тень на твоего отца.
Как всегда, упоминание об ее отце сыграло свою роль. Она задумалась, как будто переваривая мои слова. «Как же она любит его! — подумала я. — Бедная маленькая Элвиан, несчастный одинокий ребенок!»
Всего полчаса назад я жалела самое себя, стоя в прекрасном саду под насмешками этой красивой женщины, сидящей в беседке. Я говорила себе тогда: «Это несправедливо! Почему у одного человека есть все, а у других ничего нет? Может, и я была бы красивой в шифоне и бриллиантах. Пусть не такой красивой, как леди Треслин, но уж, конечно, я бы выглядела лучше, чем в моем бумажном платье, украшенном лишь скромной бирюзовой брошкой, что досталась мне от бабушки».
Но теперь я и думать забыла о жалости к себе и жалела только Элвиан, которой так не хватало любви и тепла.
Я уложила Элвиан спать и пошла к себе. Настроение у меня было подавленное. Я все время думала о Коннане ТреМеллине, сидящем в беседке с леди Треслин, пытаясь угадать, о чем они там разговаривали и, может, разговаривают до сих пор. Друг о друге? Конечно же, мы с Элвиан помешали им, нарушив их уединение. Что это могло быть, если не флирт! Мне была неприятна мысль о том, что Коннан ТреМеллин не гнушался интрижкой с женщиной, у которой был законный муж.