Когда, покончив с делами, проходила через дежурку, опер, заранее оповещенный звонком, уже ждал меня в холле. Памятуя об опасных мужских чарах, исходящих от этого субъекта, я только кивнула, давая понять, что заметила сопровождающего. И тут же надвинула на глаза капюшон. Тем более, что ветер все равно не давал головы поднять.
Правда, заговорить все же пришлось.
— Вы на машине? — Спросила, оглядывая забитую автомобилями сотрудников площадку перед зданием управления.
— Да. Но пришлось оставить ее дальше по улице. — Опер махнул вправо, туда, где заканчивался наш квартал и начинался следующий. По разделявшей их автостраде, шло интенсивное движение. Я двинулась в указанном направлении. Переходя проезжую часть, откинула капюшон — и без него видимость была не лучшая, не хватало еще под машину угодить. Миргородцев на переходе поотстал.
— Которая из них ваша? — Повернулась я к нему. Прямо у обочины были припаркованы три машины, но опер указал на автомобиль, стоявший аж за следующим перекрестком, от того места, где мы находились, метрах в сорока, и все — против ветра.
Но, деваться некуда, я пошла, куда было сказано, скользя по покрытому ледяной броней тротуару, нагибая шею как бык в ярме — для борьбы со встречным ветром. Метель колотилась в рекламные щиты по сторонам проспекта. Огромный матерчатый плакат, растянутый через дорогу, надувало парусом, бетонные столбы-опоры опасно вибрировали и казалось вот-вот выпрыгнут из земли. Стальные тросы надсадно гудели, пытаясь удержать бьющееся в небе полотнище. Как раз, когда мы приблизились к одной из опор, где-то в высоте раздался звук, похожий на выстрел, и следом еще один. Я автоматически вскинула в ту сторону голову: сквозь серые на черном мазки снега словно в замедленной съемке два каната, извиваясь как живые, перехлестываясь и расходясь снова, неслись прямо мне в лицо. Время и пространство исказились, и на доли секунды я сумела различить рваные концы провода, свитого из стальных жил. А еще, на самом краю зрения промелькнул гротескный силуэт твари с кожистыми, отливающими жирным черным блеском, крыльями, примостившейся на столбе, недавно удерживавшем растяжку.
— Господи… — Больше я ничего не успела ни сказать, ни подумать. Вместо оборванных канатов мне в лицо нежданно полетела земля — обледенелая, истоптанная многочисленными подошвами, поверхность тротуара. Локти и ладони нещадно ударились в наледь… хотя нет, первыми проскребло колени, но глаза, кажется, целы. В этот момент стальные жгуты, выбивая куски слежавшегося снега, врезались в землю в каком-нибудь метре впереди меня. Я спешно уткнулась в рукав, спасаясь от брызнувшего крошева.
— Живы?! — Не сразу решилась поднять голову. Рядом на тротуаре лежал Миргородцев. Встретив мой ошалелый взгляд, он поднялся, потом помог встать мне. Охая и приседая на ушибленных коленках, я все не могла сообразить, что же произошло. Шерстяные колготки на правой ноге оказались порваны, кожа на месте дыры — свезена, словно теркой. Но я была слишком испугана, чтобы в полной мере ощутить боль. Толстые металлические канаты все еще шевелились буквально в паре шагов. Меня бросило в холодный пот, когда представила, что было бы с моим личиком, встреться оно с этими милыми змейками. Как только они сумели оборваться?! Моего спутника, очевидно, посетили такие же мысли, поскольку он пристально вглядывался в столб на другой стороне дороги. Глянув туда, я вздрогнула — кошмар, примерещившийся мне в момент опасности, продолжал восседать на опоре. Длинная крокодилья пасть адского создания несколько раз открылась и захлопнулась, но все звуки сожрала подвывающая метель.
— Что это? — С дрожью в голосе спросила я.
— Кера. — Миргородцев подхватил меня под локоть. — Можете идти? Нам лучше побыстрее укрыться в машине. Не думаю, что эта дрянь решится напасть открыто, но лучше не искушать судьбу!
И он потащил меня к своему автомобилю. Только тут я заметила, что вокруг успела собраться не слишком большая, но толпа. Люди о чем-то переговаривались, указывая поочередно то на нас, но на оборванный провода.
— Идемте, ну же!
Перестав оглядываться, я постаралась хромать быстрее.
Впереди приветственно мигнул хозяину фарами черный "Мурано". Задние фары у этой модели Ниссана всегда напоминали мне глаза хищника из семейства кошачьих. Не замечали, что фары некоторых автомашин, вкупе с другими деталями кузова, придают им сходство с животными? Черный "Ниссан Мурано", причем именно сзади, виделся эдакой пантерой, сыто улыбающейся плавными очертаниями багажника, в полном сознании собственной силы — совсем как ее хозяин. Припаркованный в двух машинах справа новый вседорожник "Лексус RX330" тоже черный, насуплено изучал проезжую часть глазами белоголового орлана с эмблемы США. Дальше шел ряд безликих "Каролл" и еще каких-то "японцев", и лишь в конце, нечто неизвестное мне, с красным значком "Митсубиши" на капоте имело истинно азиатские, раскосые "габариты".