— Так все-таки, это была одна и та же жрица или несколько? Или они как продавцы у нас в магазине, сменялись сутки через трое, в смысле поколение через трое? — Коньяк в бокале подходил к концу, и Миргородцев обновил его содержимое.
— Старших жриц — "Знающих" всегда было три, по числу воплощений богини. Честно говоря, я не слишком разобрался, как именно они возрождались. Феликс объяснил, что в одно из своих рождений, несколько столетий назад, именно ваша аватара отказалась служить богине. В результате власть Мораны в нашем мире пошатнулась. А существа, прежде служившие ей, оставшись без хозяйки, занялись всяческими бесчинствами.
— И Эмпусов один из них?
— Точно.
— Но позвольте, прялка, которую, по словам вашего посланника, спер Эмпусов, она ведь принадлежала не Моране, а Макоши, так? — Опер медленно кивнул. — Тогда, если следовать логике… конечно, если к этому безумию вообще применима логика… то прялку должна искать аватара Макоши. Что, у нее нет своих аватар?
— Не знаю. — Мои рассуждения сумели поставить Миргородцева в тупик. — Могу лишь предположить, что в трансцедентной реальности действуют такие же правила, как и в нашей. Иными словами, поиском украденного занимается не хозяин вещи, а тот, на ком лежит соответствующая обязанность. В данном случае присматривать за Эмпусом должны были вы, вот Курия и отправила к вам Феликса.
Я недовольно поджала губы, готовясь возразить собеседнику. "Не многовато ли берет на себя организация, к тому же официально нигде не зарегитсрированная, распределяя, кто и чем должен заниматься?!"
— Понимаете, кроме вас никто не сможет справиться с этим распоясавшимся божком. — Миргородцев заговорил проникновенно-доверительным тоном. И лицо стало таким трогательным… — А если вы примете крещение, то больше не сможете обратиться за силой к богине! А значит, урезонить Эмпусова будет некому. Феликс Эдуардович рассказал вам, чем это может для всех нас обернуться?
— Рассказал. — Недовольно пробурчала я. Хотела добавить, что я думаю об этом их Феликсе, да ладно, чего зря воздух сотрясать! Если Вертер сумасшедший, то и я не лучше: хмари-то и керы мне, не ему, мерещатся.
— И как вы себе видите это мое… урезонивание Эмпуса?
— Думаю, достаточно пару раз продемонстрировать ослоногому и всей его братии вашу силу, и они сами явятся к вам с повинной. Ну, а потом придумаете для них какое-нибудь мирное, безопасное занятие. Но, прежде всего, нужно забрать у Эмпусова прялку. Иначе его сила будет все время возрастать.
"Легко сказать: "продемонстрировать силу", а откуда ее взять-то?!"
— Н-да-а-а-а… — саркастически протянула я, в очередной раз обводя взглядом обстановку в комнате — каждый раз на глаза попадались все новые детали интерьера. На этот раз, я углядела на полке для аудиосистемы электронную рамку для фотографии. Стильное, глянцево-черное устройство запечатлело сладкую парочку: Миргородцев в белоснежной спортивной тенниске, а из-за его плеча, обхватив опера руками за шею, улыбается потрясающая рыжеволосая нимфа, лет шестнадцати — если судить по загорелому, идеально гладкому лицу и беззаботному взгляду ослепительно голубых глаз.
"Нда, везет же, некоторым" — я даже не знаю, кого больше имела в виду. Но, в общем, у парня губа была явно не дура. А я-то решила, что произвела на него впечатление! — "Ладно, проехали". — Я залпом допила оставшийся в бокале коньяк.
Миргородцев потянулся за бутылкой, но "Хенесси" в ней успел закончиться. Пили мы на равных, так что пришлось грамм по сто тридцать на брата. Алексей Владимирович, как щедрый хозяин, открыл новую бутыль. Содержимое бара у него, кстати, тоже было "не по зарплате". Вертер все не звонил. Я поглядывала на часы, стрелки приближались к полуночи. Но после выпитого меня уже не так сильно тянуло домой, и сидеть в уютном кресле было очень удобно, да и на коленку алкоголь подействовал, как обезболивающее.
— Хотите взглянуть на мою коллекцию кинжалов? — Бедный опер, вероятно уже и не знал, чем бы занять гостью.
— Давайте… — Мотнула головой я. Миргородцев, поддерживая под руку, помог мне "доковылять" до кабинета. На стене, замеченный мной еще из зала, висел специальный стенд, а на нем, в держателях разместилось полдюжины кинжалов, причем только один был старинного вида, остальные — явный новодел, хищная обтекаемая форма ласкала взгляд. На почетном месте между кинжалами красовалась японская катана в ножнах из покрытого черным лаком дерева. Сквозь приклепанное к ножнам продолговатое ушко пропущен серебряный шнур с кистями на концах.
— Вы только собираете оружие, или умеете фехтовать? — Я указала на катану.