Тихонько глянула на Лазарева. Тот терпеливо ждал, чем кончаться наши переговоры. Молодой батюшка заметил и расценил мой взгляд правильно.
— Пойдемте со мной. — Позвал меня, указывая на дверь слева от иконостаса, но не ту, откуда он появился. — А вы, подождите нас здесь, — повернулся к оперу, — мне необходимо переговорить с вашей спутницей с глазу на глаз, чтобы убедиться, что ее желание прийти ко Христу, искренне.
Лазарев понимающе кивнул. Я прошла за священником сначала коротким коридорчиком, больше похожим на тамбур, потом длинным узким проходом, освещенным электрическими лампочками. В конце него отец Виталий толкнул обитую дермантином дверь, и мы очутились в странно обставленной комнате. Она одновременно напоминала и гостиную сталинских времен — оттуда были круглый стол темного дерева, накрытый красной скатертью из рытого бархата, стулья с закругленными спинками; деревенский дом — о нем напоминала беленая русская печь и сохнущие на ней валенки и, наконец, контору ритуальных услуг — поскольку в углу, прислоненный к стене, стоял погребальный венок, а на скатерти были разложены какие-то, похожие на кружевные рушники, длинные белые тряпки. Последние тоже почему-то ассоциировались у меня с похоронами. Печь была натоплена, и мне мгновенно стало жарко.
— Я не могу ждать другого священника. — Взяла я быка за рога, едва убедилась, что в комнате мы одни. — Пару дней назад со мной случилось одержание. Знаете, что это такое?
Отец Виталий испуганно покачал головой: сначала отрицательно, потом кивнул.
— Я не желаю делить свое с тело с… с кем бы то ни было! И я уверена: крещенье мне поможет! Знаю, в том, чтобы уверовать увидев, не много чести. Зато я не просто верю, а знаю, что Он — есть! И я прошу Его и вашей помощи. Да что вы там увидели у меня за плечом?! — Довольно резко одернула священника, и впрямь все время кидающего мне за спину короткие опасливые взгляды.
— Простите. — Отец Виталий зарделся, как девушка. — А вы, разве не замечали, что…
— Что?!
— У вас три тени.
Я поглядела к себе под ноги. Действительно тени: одна четкая, две других — довольно смутные, веером "раскинулись" на полу.
— Здесь такое освещение. — Пожала плечами.
— Да, но у меня-то одна!
Перевела взгляд под ноги священнослужителю. Отбрасываемая им тень вытянулась назад, и она, и впрямь, была одна.
— И это все? — Не нахожу ничего устрашающего, пусть и в не совсем обычном свойстве моей фигуры отражать свет.
— Позади вас — дыра в пространстве. — (Я скептически скривилась.) — Как будто открытый дверной проем. Темный и оттуда поддувает… — попик поежился, будто его и впрямь прохватило потусторонним сквозняком, — холодом смерти.
Мне снова стало неуютно, как в стылом церковном зале, где горящие под иконами и на стенах свечи не могли не согреть, ни разогнать скопившийся под куполом мрак.
— Вот и еще одна причина, по которой именно вы должны проводить обряд. — Я заставила себя встряхнуться, напомнив, что пришла сюда, чтобы устроить свои скорейшие крестины. — Вы сразу увидите, подействовал ли он на меня.
— Не обряд, крещение — это таинство! Но, хорошо, — решился вдруг отец Виталий. — Я проведу церемонию. Надеюсь, что не нарушу тем самым волю Его. Ведь зачем-то же Он поставил вас второй раз на моем пути?.. Сегодня, в 14.00 часов. — Предложил после небольшого раздумья. — Обычно в это время перерыв, но ничего, обойдусь без обеда. Сумеете прийти?
— Да. — Сразу согласилась я. — Чем скорее, тем лучше.
— Вам понадобятся два восприемника — крестные отец и мать. Или хотя бы один из них.
— А можно обойтись одним? — Я обрадовалась. Больше всего меня тревожило (правда я не стала делиться этим с батюшкой), что во время церемонии спящая внутри Марждана проснется, и устроит какое-нибудь безобразие. Чем меньше у этого безобразия будет свидетелей, особенно неподготовленных, вроде Лазарева, тем лучше.
— Можно. Но предпочтительнее, чтобы было двое.
— Я попробую, святой отец… — Протянула с сомнением.
— Тогда, жду вас в два после полудня. И вам придется прямо сейчас внести деньги в церковную кассу. — Священник явно испытывал неловкость, упоминая о деньгах. Но я лишь деловито кивнула.
— Договорились.
Лазарев, которого я попросила доставить меня и Рейнгард в храм к указанному сроку, посопел разочарованно, заранее прощаясь с пропущенным обедом, но я пообещала ему накрыть праздничный ужин после крестин, и он воспрял духом. Собственно времени до полудня оставалось совсем немного, так что мы только-только успели заехать за Ленкой на работу, купить ей косынку — покрыть голову во время церемонии и вернуться к церкви в назначенный час.