Глава 1
Город Аветилон находится на землях королевства Хваденрот и он – самый западный из всех пяти свободных городов. Аветилон знаменит тем, что расположен на краю континента. За ним – только бескрайний синий океан и редкие островные государства.
Земли города вытянулись, словно язык обезьяны, решившей непременно добраться до дикого меда: он занял единственную плодородную равнину среди прибрежных болот, вскарабкался на невысокие горы и на востоке уткнулся в королевские земли Хваденрота – равнинное, сильное и могущественное королевство. Хваденрот был богат всем тем, на что оказался беден Аветилон: тучные стада овец, плодородные пастбища, каждую пядь которых не нужно было отбивать у гор или болот, полные рыбы реки и озера. Хваденрот мог позволить себе иметь на западе слабого, но живучего соседа, который сам доставлял ему вкусных и редких морских гадов, красивый перламутр, соль и островных рабов, в обмен получая шанс на существование в качестве вольного города, лишь формально входившего в состав Хваденрота.
Как ни странно, даже зная все это, Гвен любила Аветилон. Любила террассами расположившиеся в горах маленькие деревни, еще больше любила сам город – единственный крупный на скалистом побережье. Пожалуй, по Аветилону она скучала больше всего. С жадностью вдыхая соленый, полный воздух, она чувствовала, как возвращается к ней что-то потерянное, оставленное здесь пять лет назад.
Воздух равнин совсем не такой: в нем нет густоты, нет жизни. Все эти годы она дышала – и не могла надышаться, как бы ни старалась вдохнуть поглубже. Где горечь соли, терпкость полыни? Где кружащие голову ароматы акации? Где пепел горных плавилен и дым болотных костров?
Воздух равнин казался ей пресным, как речная рыба после морской.
Она с удовольствием замечала каждую перемену, происходившую вокруг нее за время путешествия, несмотря на долгую и тяжелую дорогу. С радостью чувствовала, как все более жестким становится впитывающее влажный воздух платье, как скрипит на зубах песок, трогала языком потрескавшиеся губы, ощущая вкус соли, замечала, как становятся ниже колосья пшеницы и все выше – неровная линия горизонта. Карета, в которой она добиралась на запад, несколько раз менялась: шутка ли, добраться из самого центра Хваденрота?
Подходила к концу вторая неделя ее путешествия, когда молодая женщина вышла, наконец, из кареты и отпустила извозчика, заметно тяготившегося единственной клиенткой. На границе она села в почтовую повозку, доплатив вознице, потому что отношения Хваденрота и Аветилона в последнее время были напряженными и регулярных рейсов не существовало.
Оставшись на обочине с двумя небольшими чемоданами в руках, Гвен позволила себе осмотреться. Вечерело. Солнце тонуло краем в океане, разливалось в нем огненными щупальцами. Было слышно, как за высокими, просоленными стенами Аветилона перекрикиваются возвратившиеся с уловом моряки, как кричат чайки, пикируя на пристань, чтобы выхватить рыбу покрупнее, как привычно ругаются купцы, отмахиваясь от жадных птиц. От воды шел ощутимый холодок и влажный, тяжелый воздух выдувало легким ветерком с северо-запада, обещая скорые дожди. В конце лета это неудивительно. Океан был обманчиво тих.
Ворота в город уже были закрыты, но Гвен не собиралась туда идти. Не сегодня. После двух недель беспрерывной тряски в карете, мучительного ожидания погони, холодного пота на каждой остановке – а ну как ее уже поджидают? – и бессонных ночей, проведенных в тяжелых мыслях… Она не могла позволить себе появиться перед Ма в таком жалком виде.
Решительно тряхнув головой, Гвен развернулась спиной к дороге и, распрямив плечи, отправилась на постоялый двор, приткнувшийся под самыми стенами Аветилона – как раз для таких, как она, опоздавших к закату.
В зале было многолюдно. При ее появлении разговоры ненадолго стихли, обдав Гвен запахом табачного дыма, рома и жгучего любопытства. Она сделала вид, что ничего не замечает и спокойно подошла к угнездившемуся за стойкой трактирщику. Тот тоже окинул ее цепким взглядом, однако сделал вывод, что деньги у этой странной дамы имеются и потому почтительно наклонил голову в знак приветствия.
Гвен прекрасно знала, какое впечатление производит – в Хваденроте она выделялась так же, как и в Аветилоне. Не аристократка - бархатное платье глубокого фиолетового цвета пошито по моде прошлого века: закрытое, с манжетами на узких рукавах и высоким воротником-стойкой, с тремя десятками мелких серебряных пуговиц, делающих ее похожей на престарелую дуэнью, да еще и явно не первой свежести. Ни одна светлая такого бы не позволила себе, да и сопровождающих при ней не было. Но и не из торговцев – слишком дорогая ткань, чтобы ее мог позволить себе кто-то, кроме светлейших, слишком гордая посадка – прямая спина, приподнятый подбородок, длинные пальцы с аккуратными лунками коротко подстриженных ногтей, узкое лицо с молочно-белой кожей и тонкими чертами: нос горбинкой, розовые, чуть узковатые губы, наводившие на мысль, что их хозяйке не часто приходится улыбаться, и… очки. Дымчатые круглые стекла не давали увидеть глаза, возбуждая любопытство, но и без того строгое лицо делалось еще более неприступным, отбивая охоту спрашивать.