Нас выгрузили возле очередного помоста, после чего привязали грубыми верёвками к ржавым металлическим кольцам, вбитым в пол. Пятеро охранников замерли по сторонам, следя за нами и гомонящими людьми. Невольники, к которым теперь относилась и я, так и стояли, таращась на толпу покупателей.
К нам подошёл невысокий старик, с внушительным брюшком. Осмотрел нас, как хозяин, задержав неприязненный взглядом на мне.
- Это страшилище зачем притащили? - ткнул он в меня пальцем. – Оно оскорбляет мой взор!
- Велено было везти всех, кого поймали, - хмуро ответил один из охранников.
- Она благородная, - заговорил другой, - может читать и писать. Будет хорошей служанкой.
- Да кто на такое чудище позарится? Даже если оно грамоте обучено, такими только ворон в поле пугать, - проворчал старик.
Вот так новость! Интересно-о. Я, конечно, может и не идеал красоты, но на внешность никогда не жаловалась. А тут каждый нос воротит.
Опустила глаза на свои руки.
Маленькая родинка на запястье точно не была моей, и пальцы чуточку длиннее и худее прежних… Понимание, что я, кажется, не в своём теле, ударило обухом по многострадальной голове, сбив дыхание.
Неужели я всё-таки умерла? И переселилась в чужое тело? Страх удушливой волной накрыл сознание и я пошатнулась. Соседка успела меня перехватить, с тревогой вглядываясь мне в лицо. Благодарно сжав ей руку, вяло улыбнулась. Что же теперь со мной будет? Страшно, ох как страшно!
Чтобы отвлечься от грустных мыслей, снова подумала о своём новом облике: как попало обрезанные волосы наверняка не добавляли шарма. Может, оно и к лучшему, не позарится никто.
Начался торг, к обеду почти всех девушек раскупили, в их глазах читался страх, на грани с ужасом. Каждая тихонько плакала. И только ко мне никто не подходил.
Противный старик опять начал ворчать:
- Кому эта благородная нужна? Госпожа-замухрышка. Не купят до конца торгов, забирайте её себе на потеху. Больше она ни на что не годится, - он кинул в мою сторону ещё один брезгливый взгляд.
По телу иголками пробежал холодок, скрутившись клубком в животе. Меня могут отдать этим мужикам!? Руки задрожали пуще прежнего, на глазах навернулись слёзы.
- Сколько просишь за эту женщину, - услышала я чей-то голос. К помосту подошла импозантная дама, немолодая, но со следами былой красоты.
- Пять монет золотом, - ответил старик.
- Она больная, ваши дикари калечат пленниц, три монеты серебром, - женщина не повышала голоса, но к ней прислушивались, видно, она привыкла к почтению.
- Будь по-твоему, госпожа, - махнул рукой старик, - девица благородная, пригодится господину.
- Моему господину по нраву другие, а вот служанкой в гарем она в самый раз. Не будет раздражать жён, они не выносят красивых прислужниц, - женщина протянула монеты старику, меня отвязали от помоста и охранники проводила нас до паланкина.
Устроившись внутри, женщина выглянула наружу, отодвинув практически невесомые занавески, внимательно меня осмотрела, затем уточнила:
- Ты умеешь читать и писать?
- Я не помню…
- Так разве бывает? – она заинтересованно вскинула чётко очерченную бровь.
- Меня ранили сильно. Ничего не помню.
- “Повезло” мне с тобой, - устало сказала она, - ладно, отлежишься пару дней, я попрошу лекаря осмотреть тебя и сможешь приступить к работе. Не бойся, ничего сложного. Будешь прислуживать жёнам моего господина. Забирайся ко мне, садись у ног.
Она откинулась на подушки, давая понять, что разговор окончен. Я послушно залезла внутрь паланкина и, как собачка, пристроилась у ног незнакомки. Тут дело даже не в гордости, а в том, что голова за весь день на солнцепёке раскалывалась и вот-вот готова была лопнуть, как перезрелая тыква. Потому отказываться от предложения женщины даже не подумала.
Вскоре мы подъехали к большому дому вход в который шёл через роскошный тенистый сад с фонтаном в центре. Витражные окна, затейливая лепнина, хозяин такого великолепия явно не бедствовал.