Покончив с завтраком, хоть и невкусным, но сытным, я вслед за Лидди влезла на телегу, и мы тронулись в путь.
Правда, уехали недалеко.
Проехав каменистой пустошью, мы углубились в дубовый лесок – но внезапно лошадь, фыркнув, остановилась.
Понятно почему.
На лесную тропу вышло шестеро парней, изрядно смахивающих на бомжей. Тощие, обросшие бородами и сальными патлами, одетые в какие-то обноски. Глаза злые и голодные. В руках у кого дубина, у кого коса, переделанная под подобие кривого копья.
Предводительствовал шайкой высокий парень, в плечах пошире остальных, и одетый немного поприличнее – то есть, заплаток на рубахе у него было поменьше, чем у его товарищей. В руках он держал меч, которым и стукнул слегка по краю нашей телеги.
- Далеко ли собрался, дядька Кэйл? – проговорил он, оценивающим взглядом окинув меня.
Возница скривился, словно случайно поймал ртом муху.
- Давай без лишних слов, Ланселот. Несчастлив мой день, что я повстречал тебя и твою шайку, но тут уж ничего не попишешь. В корзине моей Лидди найдется десяток лепешек и непочатый кувшин молока. Хватит тебе этого, чтобы пропустить нас?
- В другое время хватило бы, дядька Кэйл, - ухмыльнулся разбойник. – Но я смотрю, у тебя в повозке, судя по платью, сидит благородная дама. Кто она?
- Леди Элейн, новая правительница замка Лидсфорт, - с важностью заявил Кэйл. – Ее приемный отец был подло убит, и цитадель досталась ей в наследство.
- Во как! – поднял брови Ланселот. – Ну, ты ж понимаешь, что тебя с женой я мог бы пропустить за стопку лепешек. Но благородную леди отпустить за столь скромный выкуп было б оскорблением для нее. Потому вашу еду я не трону, чтоб люди не сказали, будто Ланселот Озёрный отбирает у крестьян последнее. А вот коня с повозкой, уж не обессудь, заберу. Тут до Лидсфорта от силы три мили осталось, а леди бледна, и ей не повредит пешая прогулка по лесу.
- Ты их отпускаешь? – удивился один из разбойников, рыжий, рябой, с бельмом на глазу и дубиной в руках. – Девка-то сочная, я б с такой поразвлекся.
- И я б не отказался, - подхватил второй, с изуродованным лицом – похоже, кто-то отрезал ему ноздри, оставив от носа лишь тонкую перегородку.
Ланселот обернулся.
- Еще одно слово, и мне придется осквернить свой меч вашим поганым мясом, - прорычал он. – Или вы не слышали, что значит слово рыцаря?
Разбойники попятились.
- Да мы чо? Мы ничо, просто пошутили.
- То-то же, - рыкнул предводитель шайки. После чего, повернувшись к нам, учтивым тоном добавил: - Я не повторяю дважды.
Пришлось нам с Лидди вылезти из телеги, а Кэйлу слезть с передка и вручить вожжи Ланселоту. При этом я заметила, как он смахнул слезинку с лица.
- Не горюй, дядька Кэйл, - проговорил предводитель разбойников. – По крайней мере, до развалин вы доберетесь в целости. Будь на моем месте кто-то другой, с женщинами уже развлекались бы какие-нибудь уроды, а ты б рассматривал собственные кишки, выпущенные из брюха. Так что поверь, у вас сегодня счастливый день. Идите, и да будет легким ваш путь.
Естественно, задерживаться мы не стали.
- Ланселот? – удивилась я, когда мы отошли по лесной тропинке достаточно далеко. Я смутно помнила легенды о короле Артуре, и это имя было мне знакомо. – Я вроде слышала, что он рыцарь.
- Ага, рыцарь, - сплюнул себе под ноги Кэйл. – Такой же, как и я. Нашел где-то меч, а может украл, и вообразил, что он из благородных. Теперь грабит путников, одновременно тренируясь в красноречии.
- При этом настоящие рыцари ведут себя точно так же, - заметила Лидди. – Только языком треплют меньше. Зарубят путника, заберут то, что понравится, а потом иди доказывай, что благородный господин совершил гнусное преступление. По сравнению с ними Ланселот действительно образец благородства и добродетели.
Глава 5
Ланселот не обманул.
По ощущениям, примерно через час мы вышли на окраину леса – и перед нами открылся впечатляющий пейзаж.
Это был берег моря.
А точнее, его скалистый край, резко обрывающийся вниз.
Видимо, много сотен, а может и миллионов лет назад высокий берег обрушился, оставив наверху резкий скол камня, похожий на край раны, и тянущийся на километры в обе стороны насколько хватал взгляд.
А прямо на краю обрыва стояла крепость.
Точнее, то, что от нее осталось...
Наверно в давние времена она служила и передним краем обороны от морских разбойников, и наблюдательным пунктом, и маяком для кораблей, спасающихся от тумана и шторма. Сейчас же это были просто развалины, от которых более-менее целыми остались лишь некоторые фрагменты стен и довольно высокая башня с частично обломанными зубцами.