Хотя нет.
При нашем приближении из донжона вышли восемь человек, одетых в потертые, местами рваные кожаные куртки и штаны из того же материала. На головах у них были надеты несуразные высокие шапки, набитые соломой, которая торчала из прорех в головных уборах, а на ногах у кого рваные ботинки, а кто и вовсе без обуви. В руках обитатели башни держали копья и грубо откованные железные топоры.
Один из вооруженных людей был и ростом повыше остальных, и в плечах пошире, и вооружен получше. Его голову защищал помятый, ржавый шлем, в одной руке воин держал топор, в другой - деревянный щит. На кожаной куртке тускло поблескивали несколько нашитых металлических пластин, прикрывающих грудь и живот, а обут этот человек был в более-менее приличные сапоги - что, как я поняла, в этих местах редкость.
- Кто такие? – хмуро произнес воин, подойдя поближе.
- Не узнал меня, Винс? – произнес Кэйл.
Воин по имени Винс приподнял голову, сфокусировал взгляд. Видимо, через прорези шлема ему было не очень хорошо видно. Но, разглядев наконец моего спутника, он с досадой крякнул и сунул топор за пояс. А после и шлем снял, оказавшись обладателем седой гривы волос и густой спутанной бороды.
- Глаза уже не те, - проворчал он. – Рэд Краснорожий увидел вас сверху, орёт «Незнакомцы!» Ну, мы и выбежали, как дураки похватав оружие. Приветствую тебя, старина Кэйл, и тебе поклон, матушка Лидди. А это что за дитя с вами?
До меня не сразу дошло, что «дитём» обозвали меня. Я даже обидеться не успела, как Кэйл за меня заступился.
- Это не дитя, Винс, а новая хозяйка крепости Лидсфорд! Сэра Ламорака Уэльского убили, и теперь владения этого благородного рыцаря поделены между его дочерьми.
Воин удивленно приподнял седые брови.
- Если я верно понял, этому ребенку достались наши развалины, а леди Хильда прибрала к рукам всё остальное?
Кэйл развел руки в сторону.
- Ты же знаешь, что такое справедливость этого мира и честь людей, которые его населяют.
- Ага, знаю, - кивнул Винс. – Про честь особенно. Поговаривают, что рыцари Круглого стола Агравейн, Гахерис и Мордред убили отца этой леди, напав на него втроем из засады. При этом Мордред подло нанес ему смертельный удар мечом в спину. В общем, соболезную я как ее утрате, так и приобретению столь убогого наследства. Если мне память не изменяет, это дитя зовут Элейн?
- Не называйте меня так, сэр Винс, я уже давно не ребенок! – возмутилась я.
- Как вы сказали? Сэр? – спросил воин. И расхохотался. – Вот уж не думал, что на старости лет сделаю столь быструю карьеру из простолюдинов в рыцари. Всегда об этом мечтал, но чудес не бывает, и лесному кабану невозможно превратиться в орла.
- Она оговорилась, - поспешил заступиться за меня Кэйл.
- Я так и понял, - хмыкнул в усы Винс. – Что ж, хозяйка разрушенной крепости, позвольте пригласить вас разделить с нами скромный обед, а после я покажу вам ваши владения.
Глава 6
Обед оказался не просто скромным, а нищенским. Кусок черствой лепешки, вода, и каша из каких-то разваренных зерен – разумеется, тоже на воде. Причем всё это было пресным и на вкус просто ужасным.
Хорошо, что у Лидди оставалось немного молока и несколько более-менее свежих лепешек, которые она разделила между всеми, кто находился в башне.
- Простите, госпожа, за такой прием - проговорил Винс. – Сейчас лишь начало лета, овес и рожь еще не созрели, потому мы доедаем старые запасы. К тому же на этих камнях не вырастить нормальный урожай. Если бы не участок тощей земли возле деревни, мы б все давно перемерли с голоду.
- Не понимаю, - мотнула я головой. – У вас рядом лес. Неужто в нем не водятся животные и птицы, на которых можно охотиться? И почему бы не наловить рыбы в море?
Винс посмотрел на меня как на сумасшедшую. Но потом в его глазах промелькнуло понимание.
- Ну конечно, госпожа. Вы же росли в замке и ничего не знаете о королевских указах. На крупного зверя охотиться нельзя, это привилегия короля и рыцарей. За нарушение полагается виселица. На мелкую дичь охотиться можно, но лишь силка̀ми, и не более пяти зайцев или перепелок в месяц на одну деревню. Причем шкуру, пух и перья крестьянин обязан сдавать в королевскую казну. Одного зайца или перепелку из пяти можно забрать себе, остальное мясо тоже подлежит сдаче. Оставить разрешается лишь требуху. Но при таких законах проще вообще не охотиться. Прошлой зимой один крестьянин понес сдавать шкурки в Камелот, и тамошний писарь решил, что наша деревня превысила разрешенное количество добычи. Крестьянина повесили, а всем мужчинам деревни всыпали по десять плетей и навесили штраф в пять мешков овса и десять стогов сена. Люди только в этом году расплатились, и это не считая податей.