— Ну как, а теперь тебе страшно? — спросил он, и в глазах его читалось едва ли не детское любопытство.
Пальцами ног я ощущала холодный мрамор.
— Нет.
— Лжешь, — его пальцы еще сильнее сжали мне горло.
— Возможно.
— Ты скована ужасом.
— Нет.
— Тебе известно, как я поступаю со лжецами?
Кажется, я постепенно начинала получать представление об этом. Мы вместе качнулись на краю мраморного обрыва. Похоже, что я сейчас упаду вниз.
И я упала… опустилась на четвереньки на твердый холодный мрамор. Это Домициан оттолкнул меня от бездны. Я жадно ловила ртом воздух, дыхание рвалось из горла едва ли не хрипом. Затем посмотрела на него снизу вверх.
На какое-то мгновение он задержал на мне взгляд. Затем улыбнулся знаменитой улыбкой всех Флавиев, которая тотчас смягчила его черты.
— Ты еще это признаешь, — весело произнес он. — Ты еще признаешься, что тебе страшно. А теперь нас ждет постель.
И его сильная солдатская рука подхватила меня.
Я медленно открыла глаза. Синяки. Боль во всем теле. Мужская рука на моем голом плече.
Я отодвинулась и едва не упала с кровати. Однако этот мужчина был светловолосым греком, одетым в грубую тунику раба, и он почти дружески улыбнулся мне. Императора рядом не было.
— Кто ты? — услышала я собственный голос.
Но раб лишь улыбнулся мне в ответ и принялся приводить в порядок комнату: собирал подушки, аккуратно складывал простыни. Затем наклонился, чтобы поднять с пола платье и, посмотрев на пятна, поморщил нос.
— Можешь выбросить, — сказала я ему.
Он посмотрел на меня с таким искренним сочувствием, а потом вновь перевел взгляд на грязное платье, которое держал в руках. Я даже отвернулась от стыда. Впрочем, он уже не раз видел такое. Я не стала протестовать, когда он поднял меня с кровати. Сомневаюсь, что я была способна держаться на ногах без посторонней помощи.
Он отнес меня в небольшое банное помещение зеленого мрамора, примыкающее к моей спальне. Бассейн был уже полон горячей воды, от которой поднимался пар. Кто-то уже успел развести в жаровне огонь. Раб опустил меня в теплую воду и, словно маленького ребенка, искупал — потер меня лоскутком мягкой ткани, втер мне в волосы масло камелии. При этом он старался не давить на синяки, чтобы не сделать мне больно.
— Как твое имя? — поинтересовалась я.
Раб улыбнулся и приподнял меня из бассейна. Вытерев насухо полотенцем, он завернул меня в одежды и вынес на улицу. Я быстро покачала головой.
— Нет, я не хочу идти… — Только не на террасу. — Ты знаешь, где сейчас император?
Он издал какие-то звуки, призванные меня успокоить, и обвел рукой пустую террасу. Здесь стояло лишь одно ложе, а на столе — лишь одна чаша и один кубок. Над мраморным краем от серебристой реки, клубясь, поднимался туман — Юпитер спешил к Данае. Какая дивная красота!
Я зарылась лицом в ладони.
Я смутно отдавала себе отчет в том, что этот молчаливый грек со мной. Он усадил меня на ложе, приподнял мои влажные волосы, и я ощутила прикосновение гребня.
Я раскачивалась взад-вперед в лучах теплого майского солнца, зажмурившись и уткнувшись лицом в ладони, чтобы ничего не видеть.
— Приветствую тебя, моя дорогая.
Я так резко выпрямилась, что едва не свалилась с ложа. Но это был не Домициан, а толстый коротышка лет тридцати, круглолицый, с челкой приглаженных локонов надо лбом.
— Я Несс, — представился он, сияя улыбкой. — Астролог нашего императора. Как я полагаю, ты его новая наложница. Рад с тобой познакомиться. Кстати, императора здесь нет. Уехал по каким-то государственным делам и, если не ошибаюсь, будет отсутствовать весь день.
Я кивнула в знак приветствия. Правда, губы мои не смогли произнести ни единого слова, но, похоже, Несс этого не заметил. Потому что опустился на резной табурет напротив моего ложа и выставил вперед пухлые, обутые в сандалии ноги.
— Афина, кажется, так тебя зовут. Насколько мне известно, так звали одну богиню. Ага, вижу, ты уже познакомилась с Ганимедом. Это он причесывает тебе волосы. Согласись, ему идет это имя.
Я посмотрела на раба, и он улыбнулся мне через плечо. Ганимед — «прекрасный юноша», что ж, действительно, удачное имя. У него были синие глаза, светлые волосы, а сложен он был как Аполлон. Скажу честно, мы было приятно ощущать нежные прикосновения его рук.