— Да, так оно и было, — тихо согласился Кевин. — И это моя погибель.
— Банк предъявил тебе претензии?
— Процент просто сломает мне шею. Я уже несколько месяцев не могу его выплатить. О выплате самого долга я даже говорить не хочу. Но что касается процентов, то здесь банк решил закрутить гайки, — он отчаянно, с яростью затушил сигарету. — Господи, Беатрис, я потеряю все, все!
— Может быть, тебе стоит поискать человека, который взял бы на себя проценты, чтобы не наложили арест на имущество, — неуверенно предложила Беатрис.
— Но какая от этого польза в перспективе? В следующем месяце мне снова придется платить, и через месяц тоже. Я должен сразу уплатить большую сумму, чтобы процент стал меньше, понимаешь?
— Я бы охотно тебе помогла, Кевин, но у меня нет столько денег. При всем желании я не наберу такую сумму. Садись, — она налила кофе в чашки, села и указала Кевину на второй стул. — Садись, выпей кофе. Надо спокойно подумать, что можно сделать.
Руки Кевина так дрожали, что когда он поднял чашку со стола, то плеснул кофе себе на брюки.
— Хелин все время тебе помогала? — опасливо, но настойчиво спросила Беатрис.
— Да, — он кивнул. — Без нее я бы уже давно погиб. Она, в сумме, дала мне намного больше денег, чем получаешь ты. Речь идет о десятках тысяч.
— Откуда у нее такие деньги?
— Они у нее были.
— Она получала пенсию, но не слишком большую. Не могу себе представить, что из нее она могла отложить большие сбережения.
— В тот вечер, когда она умерла, — сказал Кевин, — я впервые описал ей всю тяжесть моего отчаянного положения. Я рассказал ей, сколько я фактически должен банку.
— До тех пор она этого не знала?
— Я никогда ничего не говорил конкретно, я только время от времени называл ей суммы, в которых нуждался.
— Она никогда не спрашивала, зачем они тебе нужны?
— Спрашивала, но мне всегда казалось, что это был чисто риторический вопрос. По-настоящему она никогда этим не интересовалась. В принципе, я всегда говорил ей правду, а именно, что задолжал банку. Она просто не знала истинной суммы долга.
— А в понедельник вечером…
— …я выложил все карты на стол.
— Как отреагировала Хелин?
— Она была потрясена куда меньше, чем я ожидал. Она меня отругала, за то, что я самого начала не был с ней откровенен. Попрекнула меня в том, что я ей не доверял и тому подобное. Я немного успокоился, — он снова попытался глотнуть кофе и снова запачкал штаны. — Она сидела в своем нелепом небесно-голубом платье, сильно накрашенная, со слишком длинными седыми волосами, как старуха, которая тщетно пытается выглядеть, как юная девушка, но на этот раз она вела себя как мудрая бабушка. Она впервые показалась мне зрелой женщиной. Ты ведь знаешь, что Хелин никогда не производила такого впечатления, она никогда не была похожа на взрослую…
Беатрис кивнула. Как часто она сама с раздражением думала, что Хелин, если доживет до ста лет, все равно будет вести себя, как дитя.
— Она сказала, что все будет хорошо, — продолжил Кевин. Он судорожно глотнул, едва, казалось, сдерживая слезы.
— Она сказала, что поможет мне, сказала, чтобы я не тревожился.
— Это, конечно, было очень мило с ее стороны, — сказала Беатрис, — но такая сумма превосходит все мыслимые реальные границы. Гора твоих долгов была ей явно не под силу.
Он снова попытался выпить кофе, и снова беспомощно поставил чашку на стол. Он никак не мог донести ее до рта.
— Она сказала, что даст мне деньги, — сказал Кевин. Голос его звучал надтреснуто. Он был так близок к цели. Жестокий удар настиг его совершенно неожиданно. — Она решила назавтра поехать в свой банк. Я должен был отвезти и привезти ее. Она хотела одолжить мне пятьдесят тысяч.
Беатрис подалась вперед, наморщив лоб.
— Откуда она хотела взять столько денег?
Кевин посмотрел на нее пустым, ничего не выражающим взглядом.
— Ты не все знаешь о Хелин, — сказал он, — она пылко разыгрывала из себя твою лучшую подругу и наперсницу, но она так же умело утаила от тебя пару деталей своей прошлой жизни. Беатрис, Хелин была очень богатой женщиной. У нее было большое состояние. Россказни о скромной пенсии, которыми она постоянно тебя кормила, чтобы ты за ней ухаживала, были не чем иным, как фарсом. Пятьдесят тысяч для меня она могла получить на почте.
Беатрис чувствовала, что бледнеет.
— Откуда у нее взялись деньги?
— Это долгая история, — сказал Кевин. Было не похоже, что он наслаждается ролью вестника, который сейчас поведает сенсационную историю, расскажет о своей тайной соучастнице, которая была убита самым зверским образом. Кевин был так утомлен, что едва ли вообще был способен чувствовать что-то, кроме своей усталости. — Если хочешь, я тебе ее расскажу.