Она вдруг подумала, что Михаэль скоро потеряет терпение и заведет себе другую женщину — если, конечно, он уже этого не сделал.
— Ну и, — Франка снова задала вопрос, на который Михаэль так и не удосужился ответить, — что же ты собираешься сегодня делать?
Он смял салфетку, бросил ее на стол и встал.
— Мне кажется, что я уже не в отпускном настроении, — ответил он, и по его тону было ясно, кого он считает виновником. — Поеду в лабораторию. Там сегодня никого нет, и я смогу спокойно заняться бухгалтерией.
Он так небрежно поцеловал ее на прощание, что Франка даже обиделась. От Михаэля пахло дорогой туалетной водой, и Франка вдруг подумала, что другая женщина у него, наверное, уже давно. От этой мысли ей стало больно, но смирение ее было так сильно, что она не почувствовала даже тени гнева.
«В январе Гернси не блещет своими обычными красотами», — подумал Алан. Два часа он просидел в жарко натопленном кафе в Сент-Питер-Порте, ел лепешки, пил чай с молоком, и теперь, когда он вышел на улицу, ледяной ветер с удвоенной силой хлестнул его по лицу. С ветром летели мелкие дождевые капли. Холодная вода противной пленкой покрыла кожу и волосы. Когда он до этого шел из машины в кафе, погода не казалась ему до такой степени сырой и неприятной, как сейчас. Ветер сменил направление и дул теперь с северо-востока. Метеорологи обещали дожди на всю следующую неделю.
Алан и сам не понимал, ради чего он покинул теплое уютное кафе. До вылета в Лондон оставалось еще целых два часа, и зачем ему садиться в холодный автомобиль и приниматься за газету? «Ну, ты же и сам знаешь, зачем ты это сделал, — издевательски шепнул ему внутренний голос. — Если бы ты еще немного посидел в кафе, то скоро заказал бы первый коньяк, и ни за что бы на этом не остановился. Он же никогда не ограничивается одним бокалом, не так ли? Ты можешь собой гордиться — уже одиннадцать часов утра, но ты еще не выпил и капли спиртного».
Бывали дни, когда он пытался доказать самому себе, что способен держать в узде свою тягу к алкоголю. То, что он с удовольствием пьет, еще не значит, что алкоголь необходим ему для хорошего самочувствия. Иногда он оттягивал первый стакан виски или бокал вина до вечера. Временами это ему удавалось, временами — нет, но в каждом случае находилось подходящее объяснение. Например, ужин с клиентом, когда не выпить с ним означало бы верх неприличия. Или слабость кровообращения, бороться с которой можно было только коньяком. Или неприятности на работе, которые требовали немедленно глотнуть добрую порцию виски. Большинство его знакомых в течение дня пропускали несколько стаканчиков, и поэтому Алан не чувствовал, что выпадает из общих рамок.
«Сегодня, к несчастью, никакого повода нет, — подумал он и поплотнее запахнул пальто. — Вот, разве только холод. Стакан чудесного горячего грога…
Мысль была настолько соблазнительной, что он поспешно сделал еще один шаг прочь от кафе. Наверное, подумалось ему, он делает ошибку, что так часто и много думает о спиртном. Именно поэтому тема кажется такой важной. Но, конечно, свою роль играет здесь и Беатрис. Как она наседала на него в Рождество, считала стаканы, сердилась, упрекала его в том, что он где-то прячет заветную бутылку. На его беду, она в новогоднюю ночь в два часа заглянула в гостиную и застала его сидящим в кресле со стаканом виски в руках и в облаке дыма от трех выкуренных им сигарет. На Алане был халат, но не было ни тапочек, ни носков. Он помнил, что сильно мерз, но у него не было сил встать и добраться до кровати.
— Что ты здесь делаешь? — укоризненно и холодно спросила Беатрис, высоко вскинув брови.
— А что ты здесь делаешь? — раздраженно ответил он вопросом на вопрос.
С наигранной развязностью — в которой она всегда упрекала сына — она взяла из шкафа стакан и налила себе двойную порцию виски — во всяком случае, Алану так показалось.
— Что-то я никак не могла заснуть, — сказала она и села на диван, — и решила пойти что-нибудь выпить. Кто знает, может быть, поможет.
— Верится с трудом, — сказал Алан, — но со мной было точно то же самое. У нас сегодня не полнолуние?