– Ну теперь хоть что-то понятным становится… – отец задумчиво хмыкнул. – Ты конечно хороша. Согласиться с неизвестным человеком куда-то ехать, никого не поставив в известность, не спросив разрешения… Так что права она полностью, что накричала на тебя, тебя бы за такое вообще выдрать хорошенько следовало бы. А ты ещё и нахамила в ответ…
– Папочка, да, я понимаю, что виновата, и извиниться уже пробовала и даже через Виктора её просила. Только уперлась она и никаких моих извинений слушать не хочет…
– Да уж… Плохо, конечно, что ты мне с самого начала не рассказала всё как есть, но что делать… это уже по большому счету дело прошлое, а вот то, что сегодня мой подарок без спроса из её комнат взяла, не рассчитывай что просто так тебе спущу…
– Папочка, накажи, как хочешь, только ей не говори… мне так хочется, чтобы простила она меня, и мы как раньше дружно бы жить стали… я очень на это надеюсь… ну не говори ей, пожалуйста, про ожерелье…
– Ой и хитра ты, Лизка… – отец впервые за весь разговор улыбнулся и потрепал рукой волосы дочери, – чувствуешь ведь, что мне сейчас больше всего хочется… Устал я, честно говоря, от вашего с ней противостояния.
– Папочка, я не противостою ей никак, я готова как угодно перед ней извиниться и любое наказание принять…это она прощать меня не хочет… Ну что мне делать, если я по дури ляпнула ей тогда глупость? Но я просто испугалась очень… Я вообще не соображала, что делаю и говорю… Кстати, и сейчас… я вот никак не думала, что ты расценишь именно так то, что я взяла посмотреть ожерелье…
– А как ты хотела, чтобы я это расценил? – в голосе отца вновь послышался гнев.
– Не знаю, папочка, но я честно не хотела ничего дурного… я виновата, и ты правильно рассердился на меня, но это по глупости у меня получилось, говорю же… не подумала я, но я больше так никогда-никогда не буду…
– Ладно, верну Але колье и после этого разберусь с тобой.
– Конечно, папочка… только попроси её, пусть она его хотя бы разочек наденет… ведь такая вещь красивая, а она её совсем не носит. Неужели ей не дороги твои подарки?
– Такие вещи дома не носят. Это вещь на выход. Я вообще хотел положить его в банковскую ячейку.
– Ну пусть хоть примерит… Неужели тебе не приятно видеть её в нём? Мне вот жутко обидно, что она даже и не оценила какую ты ей вещь шикарную подарил…
– Ты же всё равно не увидишь, как она его примерять будет… Зачем тебе это?
– Я не хочу чтобы ты ей говорил что я его брала… а если ты придешь к ней и попросишь, чтобы она его надела, то может, она не подумает на меня… Ну, папочка… ну прошу тебя… я так боюсь, что она узнает, что я его брала… вдруг она после этого вообще откажется надевать твой подарок? Или вообще отправит меня в пансион какой… а там меня её бывший прибьет, он обещал… сказал, что теперь на кусочки порежет и ей в посылке пришлет…
– Так и сказал? – мгновенно севшим от волнения голосом переспросил отец.
– Он вообще много чего говорил… я же говорю, они долго ругались. Меня потому Виктор и провожает везде… или ты думал: он хвостом неотступно за мной ходит, потому что влюбился?
– Лиз, у них действительно такие конфликтные отношения?
– Не то слово, пап… Он очень хочет вернуть маму, а она его послала… ну вот он разные способы её вернуть и испытывает…
– И дернуло тебя во всё это влезть, Лиз…
– Я сама не рада… и очень хочу наладить отношения с ней… А вот если ты ей расскажешь, что я взяла ожерелье померить, она ещё сильнее на меня разозлится.
– Хорошо, скажу, что сам взял, чтобы уговорить надеть. Но тебя всё равно накажу, так и знай. Не дело по чужим комнатам шарить и вещи без спроса брать.
– Хорошо, пап. Я поняла, что поступила плохо и заслуживаю наказания, – Лиза тяжело вздохнула и потупилась.
– Это хорошо, что понимаешь. Вернусь, разговор продолжим, – отец развернулся и, сжимая ожерелье в руке, вышел.
Лиза замерла в ожидании, боясь даже думать о том, что будет, если подмена сейчас обнаружится. Она приоткрыла дверь и замерла на пороге.
Некоторое время спустя послышался шум и взволнованный голос отца:
– Валя, срочно сердечные капли несите. Сашка, «скорую» вызывай быстро!
– Пап, что случилось? – прозвучал тут же вопрос брата.
– Матери плохо. Давай звони быстрее.
– Хорошо. Уже звоню.
Лиза осторожно вышла в коридор и подошла к лестнице, где стоял отец.
– Пап, что случилось? Маме плохо?
– Потом, Лиза. Не мешай.
– Владислав Сергеевич, вот капли. Вы сами накапаете или мне? – подошедшая домработница протянула отцу пузырек и мензурку с водой.
– Лучше, если Вы, Валя. Я в этом ничего не соображаю.
– Владислав, какие капли, зачем? – вышедший на лестницу Виктор проводил домработницу недоуменным взглядом.