– Але плохо, похоже, сердечный приступ… – обернулся к нему отец.
– С чего Вы это взяли? Она Вам сама сказала об этом?
– Ничего она не сказала… ей просто плохо.
– У неё не может быть сердечного приступа. Вы можете сказать четче, что произошло?
– Пап, они спрашивают какие симптомы. Может, ты поговоришь? – на лестницу вбежал Сашка, держа в руке телефон.
– Это с кем Вы говорите, Александр? – перехватил его руку Виктор.
– Со «скорой».
– Отмените вызов. Ни к чему это, – Виктор решительно взял из его рук телефон и, извинившись перед дежурной, заверил её, что уже всё в порядке и вызов был безосновательным.
– Виктор, зачем Вы это сделали? Вы понимаете, что ей плохо? – в голосе отца слышалось явное раздражение.
– Я прекрасно понимаю Ваши опасения, но ещё лучше знаю, что в любом случае никакая «скорая» миледи помочь не может… Поэтому лучше подробно объясните что случилось.
– Владислав Сергеевич, а хозяйки нет в комнатах. Где Вы её оставили? – на лестнице вновь показалась Валя.
– Как это где, Валя? – непонимающе переспросил отец. – В её комнатах, в кабинете.
– Её нет там и во всех её комнатах тоже нет, – растерянно развела руками та.
Отец прошел к двери и, распахнув её, вошёл. Следом за ним прошли Валя, Виктор, Лиза, Сашка и подошедший Герман. Мачехи действительно в комнатах не было.
– Ничего не понимаю… Ей стало плохо, я усадил её на диван и выбежал на лестницу позвать на помощь.
– Насколько я понимаю, она ушла, – Герман, вошедший позже всех, сразу шагнул к огромному во всю стену зеркалу и коснулся его рукой.
– Герман, ну куда она могла уйти? – отец непонимающе воззрился на него. – Из дверей она не выходила, а окна закрыты все.
Он подошел к ближайшему и подергал створку: – Видите? Заперты все изнутри.
– Владислав, миледи не нужны двери, – губы Германа изогнулись в ироничной усмешке, – и если она решила уйти, её не удержат никакие запоры. Ладно, нам, видимо тоже пора, – он обернулся к Виктору.
– Не хочешь узнать, что произошло поподробней? – вопросительно посмотрел на него тот.
– И так всё ясно. Что-то вызвало обратную инверсию. Пошли, нечего смертных лишними проблемами грузить, – усмехнулся Герман и шагнул к двери.
Однако отец преградил ему путь:
– Герман, Вы должны объяснить, что здесь происходит!
– Вам я точно ничего не должен, – усмехнулся он, – однако, исключительно исходя из прошлого благорасположения к Вам миледи, поясню: она по неизвестным нам причинам срочно решила оставить это место.
– Как оставить? Насколько?
– Без понятия «насколько»… но раз миледи стало плохо рядом с Вами, то возможно навсегда.
– То, что Вы говорите – невозможно! Аля не могла оставить меня!
– Однако это – данность, и Вам необходимо смириться с ней. Для Вас это будет самым лучшим выходом из создавшейся ситуации.
– Я найду её и всё выясню!
– А вот этого делать не следует! – Герман властно поднял руку, и отца мощным потоком отодвинуло и прижало к ближайшей стене. – Не надо стараться её отыскать. Её поиски дело мало того что бесполезное, но ещё и опасное. Так что просто забудьте о ней!
– Я не смогу… – сипло проговорил отец, пытаясь высвободиться, – я умру без неё… поэтому буду искать в любом случае.
– Раз причины происшедшего не особо ясны, похоже, нам стоит помочь им забыть о случившимся, – к Герману шагнул Виктор.
– Правильное решение, – кивнул тот, и Виктор, подняв руку, прищелкнул пальцами в воздухе. Всю комнату окутало голубовато-молочное туманное облако, а когда оно рассеялось, в комнате не было уже ни Германа, ни Виктора.
Отец, Валя и Сашка недоуменно озирались и явно не могли понять: в чём дело. А на Лизу нашло какое-то странное отупение. С одной стороны она ясно помнила, что произошло, а с другой всё случившееся казалось нереальным сном.
Молчание первым нарушил отец:
– Запах какой-то странный… Тут что-то взорвалось что ли?
– Горелым не пахнет, скорее парфюмерией какой-то. Может Валиными каплями, – Сашка кивнул на пузырек в руках домработницы, который та вместе с мензуркой плотно сжимала в руках.
– Валя, а зачем Вы капли принесли? – отец повернулся к ней.
– Не знаю, Владислав Сергеевич… – растерянно ответила та, – может, накапать себе хотела да услыхала шум и так с каплями и прибежала… старею видно…
– Да ладно, Валя. Какие Ваши годы… Рано Вам о старости ещё говорить… Мы тут все что-то растерялись. Я так и не понял то ли взорвалось что-то, то ли разбилось… но следов не видно никаких… Может, померещилось?