Внутри никого не было. Я тихо пошла вперед, оглядываясь. Вдоль стен стояли стеллажи со стеклянными бутылочками с прозрачной бесцветной жидкостью. Может, парфюм какой-то? Но здесь ничем особо не пахло, а в магазине парфюмерии запах стоит такой густой, что с непривычки через пару часов начинает голова раскалываться. Уж я-то знаю после работы в таком месте. Нет, это явно что-то другое.
Потянулась к одной из бутылочек, чтобы прочитать надпись на бумажном ярлычке. Подо мной скрипнула половица.
— Как вы сюда попали, мисс? — вдруг из-за прилавка донесся удивленный мужской голос. У говорившего был иностранный акцент, но я не могла разобрать какой.
От неожиданности отдернула руку от бутылочки, так и не узнав, что в ней за жидкость. Посмотрела на человека. Очевидно, он наклонился за чем-то под прилавок, и я его сразу не заметила. Сейчас на меня во все глаза глядел мужчина лет сорока пяти. У него были темные волосы, местами уже тронутые сединой, небольшой рост, он едва ли выше меня, а я уж точно не могу похвастаться длинными ногами. Но больше всего меня удивила его одежда. Серый костюм-тройка с зеленым шелковым платком вместо галстука. Наряд выглядел под стать всему здешнему интерьеру. Мужичок как будто сошел со страниц исторической книги.
— Через… дверь? — почему-то с вопросительной интонацией сообщила я, махнув рукой на вход, и поняла, что говорю с таким же странным акцентом, как и у мужчины. Потрясла головой. Что происходит? Сейчас еще подумает, что передразниваю его! Но мой акцент его вовсе как будто не смутил. А вот неожиданное появление — еще как.
— Дверь… там? — опять не понял собеседник.
— Вы что, не знаете, где у вас вход? — начала раздражаться я. Сегодня мне попадаются одни идиоты!
— Знаю, — серьезно сказал человек. — Здесь, — он кивнул на дверь совсем в другой стороне. — Только она сейчас заперта. Мы уже закрыты.
— Ну, значит, я вошла с черного входа, — пожала плечами. — Извините, тогда я пойду, — разочарованно хмыкнула и направилась туда, откуда пришла, готовясь снова попасть под дождь.
— Но, мисс… — только и успел сказать странно одетый человек.
Я распахнула дверь в тамбур, но, кроме своего чемодана и полок с ящиками и коробками, ничего не увидела. Это была кладовка! Кладовка, черт меня подери! С моим чемоданом внутри. То есть я ничего не перепутала. Я вошла сюда точно этим путем!
— …там подсобка, — закончил он свою мысль, когда я уже и сама в этом успела убедиться.
— А… ага… — только и смогла выдавить я, растерянно переводя взгляд с чемодана на мужчину с акцентом и обратно.
Он даже вышел из-за прилавка и подошел ко мне, чтобы тоже полюбоваться на мои вещи. Несколько секунд мы молча взирали на чемодан.
— А… — наконец подала голос я. — Как я тогда сюда попала?..
— Есть у меня одна мыслишка, — задумчиво почесал гладкий подбородок человек. — Ваша фамилия случайно не Морэ? — он сделал ударение на последнюю букву в слове.
— Нет, — покачала головой, не сразу сообразив, что он просто исковеркал мою фамилию из-за акцента. — Море, с ударением на о, — поправила я. Да, знаю, странная фамилия, в школе меня всегда дразнили, называя то рыбой, то русалкой, то еще какими-то морскими обитателями. Но фамилию же не выбирают, так ведь? — Погодите-ка, — вдруг поняла я. — А откуда вы ее знаете?!
— Эта лавка принадлежала, судя по вашему юному возрасту, смею предположить, что вашей бабке, — невозмутимо сообщил мужичок.
— Этого не может быть, — не поверила я. — У меня нет бабки.
— К моей глубочайшей скорби, теперь уже нет, — вздохнул собеседник, продолжая смотреть на чемодан, как будто ожидал, что у него сейчас отрастут ноги, и он куда-то уйдет. — Миссис Морэ, — он снова выделил последнюю гласную, — почила месяц назад, — вздохнул человек.
Как раз ровно месяц назад меня начали преследовать неудачи на каждом шагу. Эта мысль пришла ко мне невольно, но теперь я уже не была уверена в том, совпадения ли это.
У меня в родственниках вполне могла затесаться какая-то бабка, о которой я не знала, потому что, сказать по правде, кроме мамы, которой я лишилась четыре года назад, когда мне только-только исполнилось восемнадцать, у меня никого и не было. Мама родила меня очень поздно, ей было уже глубоко за сорок. Отца я не знала, а его отчество досталось мне лишь со слов мамы.
Свой конец она встретила в психиатрической больнице с диагнозом шизофрения. В последние месяцы мы редко виделись. Я ее очень сильно любила, но у мамы была навязчивая идея, она все время говорила о каком-то другом мире, о том, что нам нужно вернуться туда. Таблетки и психотерапия слабо помогали, а потом внезапный сердечный приступ отнял ее у меня, мы даже не попрощались…