Все платья Драгомилы имели приталенный фасон и чуть расклешенную длинную до пола юбку, что прекрасно подчеркивало фигуру. Вере весьма понравилась такая мода.
Под платье молодая женщина надела свои капроновые колготки и туфли на низком каблучке. Скрытые под длинной юбкой, они не вызывали недоумения прохожих. Волосы Вера собрала наверх и надела светлую небольшую шляпку, опять же, из гардероба покойной боярыни Драгомилы.
Выйдя из ограды усадьбы, они последовали по шумным улочкам Западного Боровника, и Вера с интересом смотрела по сторонам.
Неожиданно рядом с ними пронеслась карета, да так близко, что Вера была вынуждена шарахнуться в сторону. И тут же налетала на какого-то мужчину, сидящего на мостовой. Она неуклюже наступила на его босую ногу и опрокинула небольшое полено, с которого что-то упало.
— Осторожнее, красавица! — хрипло произнес мужчина.
Вера тут же попятилась от него назад, оглядев незнакомца. Это был неприятный горбун с обожженным лицом, многодневной щетиной и спутанными волосами. Он как-то криво сидел на небольшом полене на мостовой и походил на чистильщика обуви. Руки в гуталине или саже, а перед ним стояла низкая лавочка. Вид его был неприятным и даже жутковатым.
— О, простите, пожалуйста, — промямлила Вера, поднимая с камней его щетку, которую нечаянно уронила, когда сбила его полено.
Горбун был бос, в грязных штанах с заплатками, серой рубахе и душегрейке без рукавов. На извинение Веры он криво оскалился, и его лицо стало еще более страшным.
Она протянула ему щетку. Горбун сцапал у Веры свою щетку и зажал в грязной руке.
— Спасибо, девица!
Вера быстро обошла его и потянула Ладомиру далее за собой.
— Какой неприятный горбун, — сказала девочка, прижимаясь к ней и оглядываясь.
— Почему же? Видишь, он обувь чистит.
— Смотрит странно на нас.
— Не обращай внимания. Мы помешали ему нечаянно. Ничего, пошли дальше.
Ладомира примерно знала, где находится палата. Но все же Вере пришлось пару раз спросить у прохожих, куда идти.
Когда они приблизились к красивому белому зданию с синими окнами, Вера поняла, что они прибыли к месту назначения.
— Ладомира, посиди здесь на лавочке. Подожди, — велела она девочке, усаживая ее на деревянную скамью у раскидистого дуба.
— Как скажете, няня Вера.
— Я скоро.
.
.
Приблизившись к зданию, вывеска на котором синими буквами гласила «Денежная палата», Вера поднялась на широкое крыльцо. Из дверей в этот миг выходил какой-то господин в вышитой шапке-боярке, коротком белом кафтане и синих штанах. Прошла мимо двух мужчин с ружьями или пищалями на плечах и в длинных синих кафтанах, похожих на стрельцов, которые стояли у входа и явно охраняли здание. Вошла в открытые двери палаты.
Большой зал со сводчатыми потолками был разделен на несколько зон. В одной толпились какие-то люди, во второй стояла большая будка с оконцем, в третьем несколько столов, за которыми сидели мужчины в строгих синих кафтанах и что-то методично писали.
Спросив у стрельца, что стоял у входа, куда ей подойти, молодая женщина направилась через весь многолюдный зал к большой открытой комнате.
— Здравствуйте, милейший, — сказала Вера, подходя к небольшому столу, где сидел мужчина с короткой жидкой бородой в такой же коротком синем кафтане, как и остальные служащие.
Он указал ей на табурет, что стоял напротив, и представился:
— Дьяк Прохор Ершов. Что вам угодно, сударыня?
Вера быстро присела на предложенное место и заявила:
— Я хотела бы обналичить вексель, сударь.
— Как вам будет угодно, госпожа, — кивнул мужчина. — Давайте его сюда.
Быстро достав из сумочки один из векселей, серебристую карточку, на которой красовалась цифра сто, Вера протянула его дьяку.
Тот уверенным движением взял вексель, приподнял лупу, желая разглядеть вексель более тщательно. И тут же словно окаменел. Его глаза сильнее раскрылись, и он поднял голову на молодую женщину.
— Это вексель господина Волкова! Вот его подпись! — выдал Ершов ошарашенно и трясущимся голосом добавил: — Боярина Волкова!