— Нет, Мира. Она безобидна для нас. Своими глазами она очень хорошо видит в темноте, потому они у нее такие. И угукает она оттого, что просто целый день молчала. Понимаешь? Не для того, чтобы напугать тебя.
— А, я поняла! Это она кричала?
— Она.
Вдруг перед ними промелькнула какая-то тень. Солнце уже начало клониться к горизонту, и в лесу стало неуютно.
— Ой, кто это?! — всполошилась Ладомира, указывая вперед рукой.
— Наверное, кто-то ходит в лесу, как и мы.
— Лешие?
— Не знаю. Но не следует бояться, милая. Давай уже к дому пойдем. Хвороста мы много набрали. Тележка полная.
— Пойдемте, няня, а то мне очень страшно!
Видя, что девочка напугана, Вера задумалась на минуту. А потом ей в голову пришла одна мысль.
— А давай петь песенку? — предложила Вера. — Чтобы не так страшно было? Да и все лешие сразу убегут! Они же не любят песен.
— Правда?
— Ну да. Какую ты песенку знаешь?
— Про башмачника, — ответила девочка. — Ее пела моя матушка! Ее любимая песенка. Наш дедушка был башмачником.
— Разве ваш дедушка не был боярином?
— Дедушка батюшки был боярином. А моя матушка была простой девушкой. Дочкой башмачника.
— Как интересно, — хмыкнула Вера, катя тяжелую тележку через коряги. Ладомира толкала тележку сбоку, помогая ей. — Как же твой батюшка женился на ней? Он же был боярин? Ведь так?
— Так. Но он любил матушку. Ему было все равно, что она бедная.
Вера замолчала. В ее голове кружили мысли о том, что этот боярин, Демьян Волков, был весьма необычным.
Он был политическим заключенным, которого, похоже, боялся сам великий князь Ярославского княжества, раз заключил в тюрьму. И наверняка за какую-то правду. Волков не кичился своим высоким положением, раз женился на простолюдинке. К тому же он был волшебником. И еще молодым и красивым мужчиной. Так рассказала о нем Ладомира. И все это создавало в воображении Веры образ интересного, привлекательного человека.
Дальше они шли бодро, напевая песенку про башмачника, которой научила Веру девочка.
— С вами так хорошо, няня Вера! И весело! — в какой-то момент воскликнула Мира, когда они уже вышли из леса на проселочную дорогу.
Глава 8. Боян
.
Возвращались они с полной тележкой хвороста. Вера толкала ее вперед, а Ладомира придерживала сбоку свисающие ветки, чтобы те не упали.
Подошли они к задней калитке ограды, через которую выходили, но зайти не могли. Она была очень узкой, и корявые торчащие ветки не проходили.
— Не сможем пройти, милая. Еще все уроним, потом опять собирать, — сказала Вера, нахмурившись.
— И как же?
— Давай войдем через главные ворота. Тут же рядом, — предложила молодая женщина.
Им пришлось выйти на улицу и катить тележку прямо по мостовой. Конечно, это было немного унизительно, прямо перед прохожими идти в старых платьях и с тележкой хвороста. Наверняка все поймут, в каком бедственном положении они находятся. Но Вера решила, что ей наплевать на чужое мнение. Главное — они принесут хворост для печи. Это было сейчас важнее, чем думать о том, что о них подумают.
Благо им навстречу попалась только одна горожанка, молодая девица с лукошком грибов. Она обошла Веру и Ладомиру с тележкой, чтобы им не мешать.
Спустя пять минут они повернули к воротам и увидели впереди уродливого горбуна, сидящего у их ограды. Того самого, который чистил обувь прохожим. Как и с утра, он сидел на своем небольшом полешке. В тот момент чистил какому-то стрельцу сапоги.
Когда Вера и Ладомира приблизились, чуть объезжая босого чистильщика со своей тележкой, служивый уже бросил монету босому горбуну в деревянную кружку и отошел.
Горбун же, прищурившись, окинул Веру и девочку странным взглядом и громко присвистнул, зацокал языком.
— Давно такого не видывал, чтобы такая красивая боярыня сама за хворостом ходила! — громко заявил он, сверля Веру своими маленькими черными глазками. — Да еще и тележку катит!
Вера невольно обернулась к лохматому горбуну и вновь поморщилась. Неприятно было смотреть на его обезображенное огнем лицо. Подумала, что он прямо прописался около их усадьбы. Как ни выйдешь, все время он!