Почти новое платье белого цвета, с голубыми и синими разводами а-ля гжель по низу, лифу и рукавам было самым красивым из гардероба покойной Драгомилы Волковой. И именно Мира посоветовала ей надеть этот изысканный прекрасный наряд, сказав, что торговец драгоценностями сразу же признает в Вере богатую боярыню.
День клонился к вечеру, и уже начало темнеть. Прохожих на улицах стало гораздо больше, чем поутру. Вера шла по широкому тротуару, глазела по сторонам, с интересом рассматривала горожан. Их длинные старинные наряды, повадки и то, что они делали, — все было ей интересно. Этот городок, княжество и вообще этот мир казались ей живописными и очень необычными.
По улицам ей навстречу шествовали бояре, простые мужики, какие-то бабы с котомками, матушки с детьми, стрельцы в высоких шапках. То и дело мимо проезжали кареты или телеги, груженые углем или провиантом. Один раз ее обогнала странная большая карета, похожая на дилижанс, только очень длинная, в которой ехало почти двадцать человек. Ее резво тянула сразу шестерка лошадей. Вере подумалось, что эта карета-дилижанс похожа на маленький автобус, только двигалась с помощью животных.
Как отмечала Вера, все улочки были зелеными, со множеством деревьев и кустарников. Мощеные серым булыжником, луж и грязи не было совсем. Похоже, дворники хорошо выполняли свою работу. Множество палисадников и клумб с благоухающими цветами, а также зеленых вьюнов-лиан, которые опоясывали дома горожан, создавали великолепное зрелище.
Вера даже подумала о том, что если бы они сейчас с Ладомирой не нуждались так остро в деньгах, ей бы, наверное, понравилась жить в этом городке. Уж очень он был красивый, зеленый и какой-то светлый. Да, Западный Боровник населяли разные люди, и плохие, как этот Щукин, но и добрых хватало, как, например, боярыня Медведева или сотник Коровин.
.
.
Неожиданно в середине Каретной улицы она увидела неприятную картину. Четверо мальчишек, довольно прилично одетых, кидались яблоками в другого мальчика. Несчастный паренек лет восьми, прижавшись к дереву, закрывал руками лицо и шею от летящих в него твердых плодов, которые больно бились о другие части его худенького тельца. Мальчик был бос и плохо одет, в грязную рубашку, курточку без рукавов и короткие штаны.
— Гадкий попрошайка! — кричали мальчишки, продолжая кидать в нечастного яблоки из корзины. — Уходи прочь с нашей улицы! Твое место в канаве!
Увидев это безобразие, Вера немедленно поспешила на другую сторону улицы.
— А ну прекратите! — громко сказала она, хватая занесенную руку с яблоком одного из мальчуганов.
Мальчики обернулась к ней и удивленно уставились на Веру с грозным взглядом.
— Как вам не стыдно, целой оравой нападать на одного?! — возмущенно продолжала она.
— Что вы, сударыня?! — непонимающе, заявил самый старший из них, мальчик лет десяти, в дорогой вышитой одежде. — Это же нищий сирота!
— Да! Приблудок! Колдун! — завторил ему другой. — Он посмел ходить по нашей улице!
— Да, госпожа. А здесь живут приличные люди! Не чета ему, оборванцу, — заявил третий, кинув в мальчугана очередное гнилое яблоко.
То больно ударилось прямо в плечо мальчика, и он поморщился, опять прикрывшись руками.
— Я сказала, прекратите это! — уже вспылила Вера, забирая у жестоких мальчишек корзину с яблоками. — Или я немедленно пойду к вашим родителям и расскажу о вашем недостойном поведении!
Угроза Веры произвела на безобразников довольно сильное впечатление, и они, недовольно зыркая на молодую женщину, начали просить:
— Не надо говорить никому, сударыня, — сказал хмуро первый. — Не нужен нам этот убогий!
Мальчишки решили быстро ретироваться с глаз Веры, пока она действительно не исполнила свою угрозу. Из чего она сделала вывод, что родители этих безобразников наверняка были строги.
Вера же подошла к мальчику, который так и стоял у дерева. Только немного расправил плечи и потирал ушибленную руку.
— С тобой все в порядке? — ласково спросила она его.
— Благодарю вас, госпожа, — ответил он, поднимая на Веру большие зеленые глаза.