— Ах ты, мерзавец! Кто теперь будет платить за всю испорченную рыбу?
Вера видела, что убийца-Щукин быстро скрылся в толпе, а торговец и его помощник начали бить несчастного горбуна по бокам, крича, что он испортил весь улов. Этот был тот самый горбун, которому они чуть раньше купили яблоки.
Быстро поднявшись на ноги, Вера отряхнула платье, оглядываясь.
Она была в шоке. Это просто какой-то ужас. В них с Мирой только что стреляли из пистолета и, похоже, намеревались убить. И все это посреди белого дня и в самой гуще народа! И, что удивительно, никто даже не возмущался тем, что этот Щукин стрелял в них! До того момента, пока горбун не ударил Щукина по лицу кулаком, остановив его.
Пребывая в растерянности и не понимая, что делать, Вера склонилась к Мире и начала испуганно осматривать малышку.
— С тобой все хорошо, милая? Он не попал в тебя? — озабоченно спрашивала она.
Молодая женщина начала ощупывать девочку, осматривая ее голову, плечики и тело. Но у девочки не было ни ран, ни порезов.
— Все хорошо, няня Вера, — закивала Ладомира. — А как ваше ухо?! Его ранили?
— Ох, не страшно, — улыбнулась Вера, ощущая, что ухо еще ноет, но не так сильно, как еще минуту назад, когда оно жутко болело. — Главное, что с тобой все в порядке.
— Ваша рана, няня! — указала девочка на щеку и ухо Веры. — Она исчезает!
— Как это? — опешила молодая женщина и тут же приложила испачканную кровью руку к уху.
Но ее щека и ухо были сухими, мало того, той дикой боли, как пару минут назад, Вера не ощущала. Она посмотрела на свою руку, которая только что была окровавлена, но на ней крови тоже не было. Она исчезла. Хотя Вера могла поклясться, что кровь была и ухо было мокрым и рваным от раны, которую оставил своей пулей Щукин.
Ничего не понимая, она ощупывала и ощупывала себя, и ухо, и щеку, но никаких повреждений на коже не было.
— Мира, нет разве крови?
— Нет, няня.
— Но ведь она была? Ты видела?
— Видела, няня. Вся щека и пальцы у вас были в крови! — закивала девочка.
— А сейчас ничего нет. И боли нет, я ничего не понимаю!
— И я тоже.
Позади раздались громкие крики. У опрокинутого рыбного прилавка уже стояли четверо стрельцов. Несчастного горбуна схватили, а торговец указывал на него пальцем и кричал:
— Забирайте этого голодранца! Он испортил весь мой товар!
— Я не виноват! — хрипло вопил горбун. — Арестуйте боярина Щукина! Он только что стрелял вон в ту боярышню! — Он указал рукой на Веру и девочку, которые испуганно и непонимающе смотрели на него. — Он едва их не убил! Вон его пистолет!
— Еще чего выдумаешь, уродец?! — процедил недовольно один из стрельцов, связывая руки горбуна за спиной, а второй ударил его по лицу. — Лучше объясни-ка, как ты собираешься платить за весь испорченный товар господина Жабьева?
— У меня нет денег, — пытался оправдаться горбун. — Я не портил товар. Только ударил этого гнусного Щукина!
— Никакого Щукина здесь не было! — заверил торговец. — Он все врет, чтобы выгородить себя. Забирайте его в Благочинный приказ! Пусть посидит там, одумается.
— Значит, денег у тебя нет? — спросил строго стрелец горбуна. — Ну, значит, сидеть тебе в темнице долго! Искупишь убытки господина Жабьева своей свободой!
Стрельцы быстро подписали какую-то бумажку у торговца рыбой и, несмотря на протесты горбуна, повели его по улице за собой.
— У… бездельник! — кричал им недовольно вслед торговец рыбой, показывая кулак. — Весь сегодняшний улов мне испоганил, мерзавец!
Вера внимательно следила за всей этой картиной вопиющей несправедливости, неприкрытого лицемерия и чудовищной лжи и хмурилась.
.
Когда отряд стрельцов с арестованным горбуном покинул рынок, все вокруг стало по-прежнему. Торговцы принялись зазывать к своим товарам, прохожие продолжили ходить по рынку.
Только спустя несколько минут Вера от всего, что случилось, пришла в себя. Она вновь потрогала свое ухо. Оно было сухим. Увидев, что Мира испачкала руки, видимо, задев землю, когда приседала, Вера огляделась. Чуть правее от них находился небольшой каменный фонтанчик с питьевой водой.