Дочка жадно присасывается к груди и с наслаждением причмокивает. Она жмурится от удовольствия и становится похожа на настоящего ангела.
Я с восторгом наблюдаю за ней. Внезапно понимаю: я до сих пор не дала имени дочке!
Не задумываясь, шепчу ей:
— Твоё имя София... Софа... Софочка...
Я настолько поглощена своей дочерью, что абсолютно не замечаю, что творится вокруг.
Не слышу, как повитуха вновь недовольно прицокивает. Не вижу, как она неодобрительно качает головой.
Откуда же я могла знать, что имя для первенца всегда выбирает барон.
Глава 3
Насытившись, София засыпает
— Дайте мне девочку. Я переложу её в колыбель.
Повитуха тянет руки в сторону дочки, но я инстинктивно дёргаюсь в сторону.
Агнесска смеётся, а я недоумённо хлопаю глазками, смотря на неё. Не понимаю, что же её так рассмешило.
— Вы как волчица. — Закончив смеяться, объясняет она. — Дикая, но готовая разорвать за своего малыша. Давайте. — Она вновь тянет руки, — ничего с вашей дочерью не случится.
С неохотой, но всё же отдаю Софочку повитухе. Агнесска перекладывает малышку в колыбель, затем поворачивается к одной из девушек и говорит:
— Жакотт, сходи, принеси ушат тёплой воды. Нужно обмыть госпожу. — Переводит взгляд на вторую, — а ты, Мари, сбегай на кухню. Пусть приготовят куриный бульон. Скажи поварихе, что леди Катарина желает откушать. Ей теперь нужны силы, чтобы поскорее встать на ноги.
Девушки послушно кивают и убегают.
— Вам нужно привести себя в подобающий вид. — Агнесска подходит ко мне, — в любую минуту может прийти ваш супруг.
Больше всего на свете я не хочу встречаться с бароном. Исходя из того, что мне довелось услышать ранее, этот человек крайне опасен. Неизвестно, как он отреагирует на новость, что вместо сына у него родилась дочь. Но разве мнение баронессы кого-то волнует?
Повитуха помогает мне присесть, затем убирает простынь с ног, и я вижу, что кровать подо мной, напрочь пропитана кровью. Становится не по себе. При такой кровопотере шансов выжить у баронессы действительно не было. Кошусь в сторону повитухи. Она, всё таки, какой - никакой, но лекарь и должна понимать, что чудес не бывает и то, что их госпожа осталась жива - это происки высших сил.
Агнесска качает головой и вновь крестится.
— Кровищи то сколько! — Восклицает она, — но Господь милостив, сохранил вашу жизнь!
Меня начинает раздражать её набожность. Раз Господь так милостив к баронессе, почему она находится в таком плачевном состоянии? Почему позволил барону измываться над беременной девушкой? Почему не защитил?
Но вслух сказать этого не могу. Мне остаётся лишь печально вздыхать и податливо кивать на слова повитухи.
В какой - то момент понимаю, что жутко хочу в туалет. Сообщаю об этом Агнесске, на что она непонимающе округляет глаза. Приходится вспоминать как это место называли пару веков назад.
— В уборную! — Радостно вскриваю, когда наконец-то нахожу нужное слово.
И только тогда Агнесска с облегчением выдыхает, берёт за руку и помогает встать на ноги.
Как только ноги касаются пола, чувствую, что сейчас вновь упаду. Голова кружится, в глазах темнеет и ноги подкашиваются от болезненной слабости. Но повитуха не даёт мне упасть. Она перехватывает меня за талию и хватка её, не по-женски крепкая, заставляет меня стоять.
— Сейчас - сейчас. — Успокаивает меня Агнесска, — сейчас станет лучше. Постой. Не спеши. Дай телу привыкнуть, разогнать кровь.
Если эта кровь ещё есть в моём теле... Усмехаюсь про себя.
Но повитуха и в этот раз оказывается права. Вскоре, комната перестаёт кружиться, в глазах прояснятся. Слабость ещё остаётся, но уже не такая сильная. Делаю шаг. Второй. Вроде бы получается.
Агнесска направляет меня. Ведёт к маленькой скрытой двери. Чтобы войти в уборную, мне приходится согнуться чуть-ли напополам. В помещение, куда мы вошли, темно, хоть глаз выколи. Запах затхлости и нечистот ударяет мне в нос и я с отвращением морщусь.
— Погодь, за свечой схожу, — бросает повитуха, прислоняет меня к холодной стене и покидает на пару секунд, затем возвращается. В её руках канделябр с тремя зажжёнными свечами. Свет от свечей позволяет мне осмотреться. Крохотная каморка без окон и какой либо мебели. Лишь посреди, стоит стул, похожий на трон, со встроенным ночным горшком.
О, Боги! Куда я попала? Хорошо хоть не ляпнула про унитаз... Пришлось бы долго выкручиваться. Ведь здесь о таком и не слышали.