Героически разделавшись с завтраком, а заодно с проблемой обеда и ужина, я решила все же проведать больного. Необходимо было точно знать, выйдет ли повар на работу завтра, или мне можно начинать паниковать. Поднявшись на третий этаж, я постучала в комнату несчастного.
— Войдите, — раздался слабый голос, который вполне мог принадлежать находящемуся на последнем издыхании человеку.
Где-то внутри неприятно шевельнулась совесть и затихла.
Я вошла: рыжий лежал, театрально раскинувшись на подушках под ворохом одеял. Что-то не похоже на комнату больного — нет запаха лекарств. Вообще, не похоже, что здесь побывал врач.
— Доброе утро, — осторожно сказала я, тем временем присматриваясь к несчастному. Больной вопреки полуприкрытым глазам и страдальческому выражению лица, никаких признаков недуга не выказывал (об отравлении и речи не шло). Наоборот, прохвост выглядел отдохнувшим и вдоволь выспавшимся.
— Хорошо, что хотя бы ты можешь назвать его добрым, — полупростонал полупрошептал тунеядец.
— Как ты себя чувствуешь? — ласково спросила я, взглядом выбирая подушку, которой его можно было бы придушить.
— Плохо, — он закатил глаза и поднес руку ко лбу. — Николетта, если со мной что-то случится, то, пожалуйста, не вини себя.
Если с ним сейчас что-то случится, то только по моей вине, потому что еще немного этой театральности — и ему не жить.
— Ты не волнуйся, отдыхай, — елейным голосом произнесла я, так что умилившийся повар готов был прослезиться. — Проблему с кухней я решила, так что сегодня ты нам не понадобишься ни к обеду, ни к ужину.
— Как не понадоблюсь?! — едва не подскочил шокированный Кит.
Я вовремя толкнула его обратно на подушки. Столько прыти для больного!
— А так. На кухне сегодня хозяйничают наши гостьи. И обед, и ужин будет приготовлен их руками.
Я, конечно, подозреваю, что половина замка останется голодной, а вторая сляжет с отравлением, но зато никто не сможет меня в этом обвинить. Сэр Мэлори вообще с большим энтузиазмом воспринял идею кулинарного поединка между невестами. Не то чтобы королеве было так уж важно уметь хорошо готовить, но зато как красиво соблюдались вековые традиции! Я восторженно вздохнула, умиленная собственной гениальностью.
— Ты… ты пустила их на мою кухню?!! — путался в одеялах, пытаясь встать, повар. — Да как тебе такое в голову могло прийти?!
— Что поделать, если у тебя приступ хитрости, — развела руками я. — Не самой же готовить.
Конечно, рыжий предполагал, что я вся такая в растерянных чувствах кинусь к его постели умолять великого кулинара вернуться на кухню. Просчитался сэр Кит только в одном — у меня плохо получается умолять, не в пример хуже, чем угрожать.
— Ты лежи-лежи. Сейчас я пришлю к тебе доктора. А пока пойду подбирать нового повара, — на этих словах я вышла их комнаты, нарочито громко хлопнув дверью.
И ведь действительно, пойду искать нового повара, если через полчаса он не будет при полном параде стоять на кухне и, улыбаясь, помогать нашим гостьям.
Княжна Стасья сидела на перилах балкона, болтая ногами, отчего казалось, что она вот-вот слетит вниз на ни в чем не повинные кусты шиповника. Челку она заколола в фонтанчик, от чего стала похожа на маленькую комнатную собачку. Хоть я и старалась прокрасться мимо балкона как можно более незаметно, завидев меня, княжна спрыгнула с перил и звонким голосом осведомилась:
— Леди Николетта, Вы не видели барда?
Я сказала, что не видела. Девушка разочарованно снова запрыгнула на перила.
— Вам не кажется, что сегодняшний завтрак был каким-то странным?
Ой, а я-то надеялась, что никто не заметит. Сделав вид, что вопрос был чисто риторическим, я решила вернуться к предыдущей теме.
— Зачем Вам бард? Разве Вы не должны с остальными невестами прилежно готовить обед для короля? — полунасмешливо спросила я.
Стасья взглянула на меня, как на полоумную:
— В отличие от них, мне есть, чем заняться. И Ваш король от этого только целее буде…, - она не договорила, ойкнула, заметив кого-то у меня за спиной, и прикрыла рот руками. Если бы я вовремя не схватила ее за юбку, лежать ей сейчас внизу, в шиповнике.
Я оглянулась: Его Величество растерянно переминался с ноги на ногу около балконных дверей. Самый удачный момент, ничего не скажешь.
Проштрафившаяся княжна сделала реверанс и, закусив губу, выскочила вон мимо монарха. Вот поэтому я всегда оглядываюсь, прежде чем сказать колкость про кого-то из лиц вышестоящих. Привычка не благородная, но хотя бы благоразумная. Хотя нет, благоразумнее всего было бы молчать.