Глава 5. Колхозница
Следующий день можно сказать был еще хуже вчерашнего. Я сделала два открытия.
Первое, что дед и некоторые остальные товарищи, такие как Лирх, Грон и Латифун железобетонно уверены, что я буду о них дальше заботится. Это и есть цель моей скромной жизни.
Второе открытие оказалось еще хуже первого. Я не могла донести до них мысль, что это далеко не так. Нет, попробовать я попробовала. Чукмедал махнул рукой на все мои объяснения и заявил:
— Чего ты переживаешь, я буду заниматься новой сетью.
— Какой сетью, дед? — приятно было кого-то в своей жизни называть дедом.
Чукмедал рассказывал больше двух часов о себе. Все наши детективщики обзавидовались бы такой жизни, какую он прожил.
Все дело начиналось с его отца. Фанфран любил своего старшего сына, которому и передал свое развивающееся дело. Фанфран был везунчиком и получил то к чему так долго стремился. Фанфран стал высшим чином в клане Сандавана. Естетственно, что высшим чином в этом мире Сайхае. Чукмедал получил наследство очень рано, когда ему едва исполнилось девятнадцать. Чукмедал понял, что не хочет жить, как его отец, поэтому стал перекраивать систему на Сайхае.
Первым делом он убрал всех конкурентов. Это была отдельная повесть в стиле Марио Пьюзо. Чукмедал женился сам на дочери своего главного конкурента, при чем женился по любви. Она родила ему сына, который погиб в младенчестве. Чукмедал сосредоточился на работе и смог свести две империи. Он занимался торговлей, и ее темной стороной — контрабандой, а также магией.
На то, чтобы устранить конкурентов ушло десять лет. Весь бизнес так или иначе контролировался Чукмедалом. Он сумел выстроить такую сеть, которую до сих пор не расшифровала стража. Не было доказательств. Сеть постоянно менялась, трансформировалась. Люди на более низких ступенях не знали, что ими тоже управляют, и делает это он — Чукмедал. Легко поймать нечто статичное, а вот изменяющееся не получается. По моим представлениям Чукмедал реализовал принцип броуновского движения в организации своей мафии. Я до сих пор так и не поняла, как это может работать. Но на Сайхае организация работала более чем успешно уже больше двадцати пяти лет.
Пришло время, и Чукмедал снова женился на милой девушке. Она родила ему троих: Укула, Шер и Альну. Чукмедал признался, что сильно любил и вторую жену. Первая погибла после трех лет их брака. Чукмедал считает, что ее погубила печаль от смерти их сына.
Странно, но Чукмедал не перенес свою любовь ко второй жене на своих детей. Они все получились не настоящими, так он выразился, когда рассказывал о них. Долгие годы у него была надежда на внуков. Лукаво мне улыбнувшись, он сказал, что с моим появлением надежда оправдалась.
С годами Чукмедал отмылся от подозрений в организации большой, просто огромной преступной сети, и занялся еще более грязным делом — политикой.
Он с помощью интриг пробился в две Палаты. Лет двадцать он вел активную политическую жизнь. Чукмедалу дважды предлагали стать главой Сайхая, но он неизменно отказывался. Он и так был этим главой, зачем афишировать это лишний раз.
— А почему ты так недоволен своими детьми? — я хотела услышать дедовский ответ.
— Потому, что они не туда применили свои способности, — пожал он плечами.
Пока мы говорили, вернее, он рассказывал рядом все также безучастно сидели телохранитель Лирх и поверенный Латифун. Чукмедал продолжил свой анализ:
— Они, каждый из них, не пустой человек, но неудачник. Моя вторая жена и мать моих детей взяла с меня слово и это прописано в брачном договоре. Я поклялся, что не буду навязывать своим детям своих мыслей об их будущем. Я позволил им вырасти, как растет трава. И к чему это привело?
Чукмедал состроил умопомрачительную гримасу, я пожала плечами.
— Не такие уж они и плохие, — мне хотелось сделать приятное этому старому человеку.
Вскорости (на следующий день) мне уже довелось понять всю ошибочность своих суждений.
— Нет, Чех, — Чукмедал был старше и опытнее, он предчувствовал. — Они никакие, а это и плохо. Я хочу доживать свои последние годы в святой уверенности, что они будут замечательными, а не скучными.
— Чукмедал, а как же Укул?
— Твой отец? — переспросил он и задумчиво потер нос. — Твой отец он слабоват, не хватает у него деловой хватки. Он много лет крутится в моей организации, но так и не занял какой-либо достойной должности. Укулу надо было становиться художником или владельцем таверны, а не мафиозо младшего звена.
— Почему такой разный выбор: художник и хозяин таверны? — меня поразило это замечание.