Александр Сергеевич был в негодовании. Под взглядом Виссариона, не терпящего возражения, он не мог что-либо сказать.
- Иди, не устраивай сцен, - махнул рукой старик. – Тебе помогут машину заправить…
Дима выскочил впереди отца, преграждая путь.
- Не бросай, - взмолился он. – Что ты маме скажешь?
Тот наклонился над мальчиком, обнял его и прошептал.
- Ничего не бойся и ни на что не соглашайся! Я туда и обратно! Съезжу за помощью и приду за тобой.
Дима не верил своим ушам.
- Ну, пап… Но почему…
- Ты сам ЕГО слышал, - Александр Сергеевич кивнул сторону Виссариона. А тот, наверно, читал по губам или мог проникать в мысли, но слышать слова отца на расстоянии пяти метров было за пределами человеческих возможностей, Дима уверен в этом.
- Может и вернешься, если найдешь два человека. Только сразу им говори, что они должны будут вас заменить и остаться здесь. Это откуп за вторжение! Не мной созданы правила и не мне их нарушать!
Александр Сергеевич выпрямился, повернулся к старику.
- Какое вторжение! – воскликнул он. – Вы сами нас заманили в деревню, не так ли?
- Глупости! Ты прекрасно знаешь, как было на самом деле! – ответил старик и жестом позвал растерянного мальчика. – Лучше иди за помощью, как собирался.
Дима не думал подходить к Виссариону. Он уйдет вместе с отцом. По-другому быть не может. Но отец, взглянув на сына, коротко попрощался.
- Я вернусь! – это были последние его слова. Он ушел в сторону Движущихся Троп.
Потрясение мальчика было настолько велико, что слова застряли в горле. Его душила обида. Родной отец бросил своего сына. Дима не мог понять, как вообще можно вот ТАК оставить собственное дитя. В Лесу! С незнакомцами. А вдруг в следующий раз, отец не найдет дорогу к Мраморному Дому. Что тогда будет? Что будет с ним?
Виссарион ушел в дом. Он решил пока не трогать мальчика. Пусть успокоится, потом он с ним побеседует. А Дима, не заметно для себя, опустился на сырой гравий аллеи.
Верхушки деревьев провожали последние лучики солнца, вышедшего сразу после дождя. На поляне вслед за длинными тенями вкрадчиво ползли сумерки. Дима пришел в себя. Он дико замерз, его одежду пропитала сырость земли. Встав на ноги, он огляделся. У него созрел план. Бегство – идеальное решение. В одиночку, возможно, он сможет выбраться. Воплотить в жизнь свою задумку мешало только одно – наступающая ночь. Дима понимал, в ночном Лесу опаснее и страшнее, чем здесь. Нужно пересидеть до утра, а потом… Да, свобода. Он видел, на какую тропу становился отец и как быстро он унесся на ней.
Мальчик с недоверием взглянул на Дом. Свет из окон квадратами освещал аллею и клумбы. Приоткрытые дубовые двери заманчиво приглашали внутрь. Там тепло, сухо. Поколебавшись минуту, другую, поправив рюкзак, Дима пошел к мраморным ступеням. Стараясь не создавать лишний шум, он поднялся по ним и вошел в холл. Полная тишина, будто Дом вовсе пустой. Свет излучали люстры на потолке, точнее маленькие огненные шарики в стекляшках.
Дима не знал, куда идти. Он сел на диван, тихо снял рюкзак и поставил возле ног на полу. Ему никуда и не нужно. Утром его здесь не будет. Мысль эта была настолько яркой, что уверенность захлестнула мальчика. Только он умостился, чтобы подремать, как слева по коридору послышались быстрые шаги. Сон улетучился в мгновения ока.
В холл вышла девушка в оранжевом платье до колен, отделанном белым воротником и манжетами. Поверх платья надет белый фартук, завязанный на пышный бант, а в волосах – кружевная оранжевая наколка.
- Вам не следует спать здесь, - затараторила она тоненьким голоском. - Пройдите за мной, вам определили комнату.
- Что всем от меня нужно? Никуда я не пойду. Оставьте меня! – уперся Дима. – И вещи мои не трогайте!
Девушка не слушала его. Подняв рюкзак, она торопливо пошла туда, откуда пришла.
- Мне сказано, вас отвести в комнату, - ответила она, не обращая внимания на сопротивляющегося Диму.