Дима замер. Ему не послышалось. Его ведь сопровождала белка. Ее тоже зовут Гризельдой или… Девушка, которая принесла вчера ужин, она – белка!
- Вот еще! – фыркнул мальчик, закидывая рюкзак на плечо. – Я ухожу прямо сейчас. Оставьте меня в покое!
- Дима…
Голос старика оборвал Виктор, который незаметно появился в доме. По бокам стояли барсы, злобно подергивая хвостами.
- Ну вот! Еще вас не хватало, - прошипел Дима. Он понимал, - план сорван. Ему не дадут просто так уйти.
Виссарион не успел ничего сказать ни мальчику, ни Виктору. Пол под ногами сильно завибрировал, стены потрескались, и крыша начала осыпаться на головы всех присутствующих. Дима не понимал, что случилось. Такое он видел только в фильмах про землетрясение. Он запаниковал и бросился к входной двери. Открыв ее, он отбежал, как будто увидел последний в мире ужас. И это было правдой! Ноги и руки вмиг похолодели. Нет, он не замерз. Через открытую дверь в трясущийся дом вплывал черный туман.
- Дима, прячься! – крикнул Виктор. Барсы выскочили впереди него, размахивая хвостами, выгоняя туман на улицу. Черная холодная субстанция сначала отползала, потом с большей силой рвалась в двери.
Бросив трость, Виссарион схватил мальчика за шиворот куртки и закинул в комнату с часами, шкафом и валяющимися томами. Дима споткнулся о какую-то книгу и растянулся на полу.
- Что происходит? – выкрикнул Дима, охваченный паникой.
Ему никто не ответил. Виссарион и Виктор с барсами утонули в черном тумане, который расплывался по всему дому. Ноги замерзли, и холод поднимался дальше по телу. В доме была далеко не плюсовая температура. Ледяной волной захлестнуло до самой макушки. Из тумана показалась нога черной лошади. Последнее, что он видел – силуэт огромной конницы. Сознание Димы потухло. Комната, дом, деревня, Лес – все исчезло, но перед внутренним взором вдруг всплыло, как ему показалось воспоминание. Хотя такого не было, он мог поклясться.
Отец вышел на улицу из машины. Дима лежит на заднем сидении. Голова, точно бочка с кипятком, сильное жжение справой стороны. Они стояли - машина сломалась. Это было понятно по недовольным возгласам отца. Мальчик хотел сесть, но в голове закружились звездочки и снова темнота. Продлилась она не долго. Полосы красок закружились перед глазами, приобретая четкие очертания большой лесной опушки. Он оказался невидимым свидетелем странного разговора. Старик, очень древний на вид, ему приблизительно лет девяносто, отчитывает мужчину средних лет, но почему-то уже седого до последнего волоска.
- Да как вы могли допустить посторонних на нашу территорию? По вашей неосторожности, теперь у Леса нет защиты! Проход открыт!
Мужчина втянул голову в плечи, осознавая свою провинность. Дима навострил уши. Он не понимал, как тут появился и зачем. Ему больше ничего не оставалось делать, как слушать дальше.
- Помогите исправить, - попросил он. – Кто знал… Они же родились здесь.
Старик задумался, вышагивая из стороны в сторону по лесной траве.
- Родились, говоришь. Но жили они не здесь. Для Леса они чужаки, - проговорил он и остановился, не мигающим взглядом смотря на мужчину, который хотел сквозь землю провалиться. – Значит, пора.
- Что «пора»? – не понял тот.
- Пора поставить границу, при пересечении которой не будет дороги назад ни у кого и ни когда. Люди, не относящиеся к жителям нашего Леса, никогда не смогут прийти сюда и найти нас. А мы, в свою очередь, никогда не сможем жить ТАМ, у них. Нам не будет счастливой и долгой жизни. Думаю, это будет разумным решением.
Мужчина побледнел.
- У меня там дети, - угнетенно сказал он. – Вы разлучите многие семьи. Солдаты не одобрят вашего решения.
Глаза старика блеснули гневом.
- Проход открылся! Разве, не понимаешь, мы доступны сейчас не только для обычных жителей городов, но и для Охоты! Наш долг держать призраков в узде. Хватит того, что вы уже натворили! Не один день потребуется для исправления ситуации!
- Но Ерема, наши семьи, - голос мужчины дрогнул.
Старик нахмурил брови. От негодования и злости его руки сжались в кулаки. Но ответил он спокойно, сдерживая себя:
- Передай всем – вечером собрание. С семьями вы будите видеться, но жить с ними не сможете. Я не вправе отбирать семейное счастье. Но для них дорога будет закрыта в Лес. Прошу, не повторяйте больше таких ошибок. Как для них, так и для нас – это огромный риск.