Во дворе Мраморного Дома, прямо перед белыми ступенями сидел огромный медведь. Дима от испуга шарахнулся.
- Не бойся, - предупредил медведь.
Мальчик впал в ступор. Зверь говорит по-человечески?
- Где… М-м-михаил? – заикаясь, спросил Дима.
Медведь то ли рыкнул, то ли засмеялся. Но легче от этого не стало. Спускаться вниз, ой, как не хотелось. И Дима попятился назад к двери.
- Я и есть Михаил, - прорычал медведь. – Давай не будем терять времени. Садись.
Зверь встал на четыре лапы, приглашая мальчика залезть на него.
- А по-другому нельзя? - еле слышно прошептал Дима.
- Нет, Движущие Тропы не ведут туда, если ты об этом.
Была - не была. Дима, все еще опасаясь могучего зверя, вскарабкался на спину, стараясь не доставлять лишнего беспокойства. Вот тебе поворот. Никогда бы не подумал, что придется покататься на медведе.
- Держись за шею, не за шерсть, - рыкнул Михаил и рванул с места. Дима еле успел ухватиться за шею, прижимаясь к спине.
Вот и все! Скоро родители встретят его дома. Они уже там совсем извелись. Медведь бежал, бежал без остановок. Перед глазами мелькали кустарники и деревья. Дима давно этого ждал. Он никак не мог понять действия Виссариона. Сначала не хотел отпускать, а теперь – без проблем. Что изменилось?
- Мы на месте! – сквозь потоки воздуха послышался рычащий голос Михаила. – Впереди начинается песчаная дорога. Тут граница Леса. Я пересечь ее не смогу без разрешения.
Медведь сбросил скорость. Диме стало неловко сидеть верхом, и он попросился слезть.
- Как мне пересечь границу? – растерялся мальчик.
- А разве тебе Жемчуг с ножом не дали? – напомнил Михаил.
Наспех Дима достал из рюкзака серебряную трубочку и одну бусину. Вставил Жемчуг в отверстие, как сказал Виктор. Внезапно металл потеплел.
- Выпрями руку и направь луч перед собой, - командовал бурый медведь. – Вот, так. Обведи им в воздухе овал в свой рост.
Такое можно увидеть только во сне. Дима делал все, как говорил Михаил. Пространство, будто кусок масла, резалось ярким зеленым лучиком. Перед мальчиком повис серебристый овал с широкой линией разреза. Вопросительно глянув на медведя, Дима опустил руку с потухшим ножом.
- Молодец! Все правильно, - довольно отозвался Михаил. – Не у каждого с первого раза срабатывает Жемкамень. Иди! Дорога домой открыта.
Дима подошел к медведю и протянул ему серебряную трубку.
- Оставь себе на память, - сказал Михаил, подтолкнув мордой руку мальчика. – Подумай про место, куда хочешь отправиться и вступай в проход. Торопись, действие Жемчуга ограничено.
- До свидания! – сказал Дима, укладывая нож в рюкзак.
Медведь кивнул головой, ничего не ответив. Ну что же! Пора домой! Мальчик нарисовал в уме город, улицу, дом, родителей. И перешагнул через линию. Только Дима исчез в проходе, овал мгновенно сжался и, сверкнув, исчез, будто ничего не было.
9 глава Не все так гладко
Солнце было еще достаточно высоко над горизонтом многомиллионного города. Каким-то образом Дима шагнул прямо в свою комнату. Обстановку в его отсутствие никто не менял, все осталось как было: кровать у стены, увешенной плакатами известных компьютерных игр; рядом компьютерный стол; напротив не высокий комод для вещей с четырьмя ящиками – наконец, можно переодеться. Выглянув в окно, занавешенное белой прозрачной шторой, Дима облегченно вздохнул – он дома.
Сняв рюкзак и поставив его в углу возле стола, Дима переоделся и осмотрел пустую трехкомнатную квартиру. Родители были на работе, а брат весь в делах, как обычно. Стрелки часов, висевших в прихожей, показывали половину пятого. Родные стены придавали сил, и Дима с каждой минутой сильнее верил, что Мраморный Дом – сущее недоразумение, которое с ним могло приключиться.
Около шести часов вечера щелкнула замочная скважина и в квартиру вошли родители. Они, молча, разошлись по комнатам: мама на кухню готовить, а отец в спальню смотреть телевизор. Тут Дима спохватился, вспомнив о телефоне – нужно зарядить. Жизнь в Лесу внесла свои коррективы в сознание мальчика: об электронных вещах он подумал в последнюю очередь. По квартире разошелся запах жареной картошки. В животе забурчало, ведь после завтрака у него маковой росинки не было во рту.