- Напугал меня, - вздохнул Дима и догадался, что кошачий представитель Дома явился неспроста. – Чего тебе?
Минута неловкого молчания – барсы не могут говорить. Из-за дерева вышел Виктор. Ну, конечно, куда же без него.
- Здравствуй, Дима! – сказал он, подходя ближе. – Тебя можно поздравить, именинник!
- Я в школу опаздываю, - грубо ответил Дима. Он вовсе не хотел общаться с кем-то из Леса. Зачем они лезут в его и так не легкую жизнь? Он не дружелюбно наблюдал за хозяином барсов.
- Мы охраняем тебя. Твоя мама уже не в силах…
Виктор проглотил остальные слова, так и не озвучив их. Он не знал, скорее всего, что Диме известно многое.
- И вообще, мы хотели передать, что Мраморный Дом всегда открыт для тебя, - поторопился добавить Виктор.
- Мне не нужен ваш Дом! – в сердцах крикнул Дима. Барс исчез, Виктор оглянулся – не слышал ли кто?
- Ты болеешь. Подумай, может лучше…
- Нет! Оставьте меня в покое! – сердито воскликнул Дима и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, побежал.
Вот же пристали! Если врач выписал лекарство, значит, болезнь лечится. Он поправится.
Двухэтажное здание школы располагалось не далеко от парка, и было окружено тополями и березами. Дима присел на лавочку под раскидистой березой в школьном дворе. Мимо проходили ученики, не замечая его. Прозвенел звонок на первый урок. Желание сидеть в душном классе улетучилось мгновенно. Почему-то стало тошнить – съеденные бутерброды просились назад. Пробежка была не на пользу.
Как добрался домой и как уснул в кровати, не раздевшись с ранцем за спиной, Дима не помнил. Даже сколько проспал, точно сказать затруднительно. Первое, что всплыло перед внутренним взором, почти на стадии пробуждения – лиловый и желтый конверты. Несмотря на тусклость красок, жесткая бумага сильно выделялась. Дима приоткрыл глаза – мир все такой же, только чуть серее, чем вчера.
В комнате прохладно. Он поежился, силясь припомнить, как надел пижаму и укрылся одеялом. Рюкзак стоял на своем месте в углу комнаты. На ум ничего не приходило.
Неожиданно послышались голоса родителей. Они еще были дома. Встав и заправив кровать, Дима покосился на стол – два конверта лежали с боку стола, а не по центру, как ему привиделось. Блуждающий взгляд остановился на подоконнике. Он выглянул в окно. И челюсть отвисла. На улице все запорошено мелкой снежной стружкой. На деревьях висели одинокие листочки, держась из последних сил под порывами злого ветра.
Без возможности удержаться, Дима первым дело схватил телефон, нашел календарь и обомлел – тридцатое октября, спустя ровно месяц со дня рождения. Месяц жизни исчез из памяти, будто его и не было. Решив, что сходит с ума, он снова покосился на конверты, но рука не дрогнула, чтобы к ним прикоснуться. Хмыкнув, Дима отвернулся и вышел из комнаты. По квартире развеялся запах свежей выпечки.
- Доброе утро, сынок. Садись, я чай сейчас налью, - заботливо сказала мама и засуетилась возле чайника с тыквенным пирогом.
Отца на кухне не было. По звуку начавшихся новостей, стало ясно, где он может быть.
- Вы дома сегодня? – в недоразумении спросил Дима, с удовольствием принимаясь за завтрак. – Четверг – рабочий день.
- Мы отпросились, - ответила мама, отрезая себе кусочек пирога. – У Пети на работе праздник в честь Хэллоуина. Он попросил купить украшения. А завтра с утра мы отвезем тебя к доктору. Нужны лекарства, а не витамины. На тебя жутко смотреть.
Она, печально вздохнув, поднесла чашку к губам. Дима заметил, как ее глаза грустно заблестели. Если мама так расстроилась – у него правда жалкий вид.
- Мам, чем я болен? - прямо спросил Дима.
- Ты совсем ничего не помнишь? – потухшим голосом спросила мама. – Врачи не могут поставить диагноз. Но я тебе говорила однажды, что эта болезнь может быть вызвана твоим пребыванием ЗДЕСЬ, а не в Лесу.
- И ты туда же, - пробурчал под нос Дима.
- Что, прости, - переспросила мама.
- Ничего, - отмахнулся он.
После завтрака родители собрались и уехали. Диму с собой брать отказались, сославшись на то, что ему нужен отдых и покой. По словам мамы, стало понятно – в школу он не посещает около недели. Учителя запретили ему в таком виде появляться в классе, дабы не пугать учеников.