- Давай сейчас не об этом, - отмахнулся Дима, открывая дверь, к которой они подошли во время разговора.
Мальчики вошли в просторную комнату, в которой стояло десятка два круглых столиков, покрытых бархатными скатертями бардового цвета. Вдоль стен тянулись книжные полки, такие, как в библиотеке. В комнате, на удивление Димы, было многолюдно. А в коридоре не слышно ни единого голоса. Поразительно. За столами сидели кучки подростков разных возрастов. Среди столов, словно фея, порхала высокая женщина в строгом черном костюме и белой ажурной блузке. Ее рыжие волосы были собраны в тугой пучок на затылке. Чем-то отдаленно она напомнила Дашу.
- Проходи. Это инструктор, - прошептал Никита, ставя стопку книг на ближайший стол. – Это мама Даши, Валентина Петровна.
Замявшись у входа, Дима не знал, как правильно обратить на себя внимание. Но тут ему помог Никита. Он прошел между столами вглубь комнаты и громко сказал:
- Валентина Петровна, к вам новый ученик.
Подростки отвлеклись от своих дел и с любопытством посмотрели на нарушителей тишины и порядка. Инструктор отошла от столика, над которым склонилась, что-то поясняя девочке с двумя косичками.
- Хорошо, когда в наших рядах пополнение, - сказала она, улыбаясь. Оставив своих учеников, Валентина Петровна подошла к Диме с Никитой.
- Я учебники положил, - пробормотал Никита, заметив взгляд инструктора на себе. – Все, как вы сказали.
- Не беспокойся. Спасибо за помощь, - ответила Валентина Петровна, осматривая нового ученика. – Как зовут тебя?
- Дима.
Валентина Петровна повернулась к ребятам, которые бросили учебу и стали переговариваться, создавая гул, будто в улике с пчелами.
- Так! Занимаемся! По-моему, у всех достаточно работы! – властно сказала она, а после, обратилась к Диме тихим голосом: - Я запишу твои данные. С завтрашнего дня жду на первое занятие. Обучение не сложное, если быть внимательным.
Дима, молча, кивнул головой. Ему, если честно, учиться не хотелось, но отвлечься нужно, пока Виссарион будет искать родителей.
- Вот и чудесно! – довольно сказала Валентина Петровна и, взяв книгу с первого шкафа у двери, дала в руки Диме. – Это тебе на вечер. Прочти. Будут вопросы – подходи завтра с восьми утра.
- Хорошо, - неуверенно буркнул Дима, прижимая книгу к себе.
- Никита, спасибо еще раз за помощь, - улыбнулась Валентина Петровна, когда тот выходил из комнаты вслед за Димой.
Только дверь закрылась, Дима с окаменевшим лицом спросил:
- Это и все обучение? А где же школа? Как вы учитесь?
- Какая школа? – не понял Никита. – У нас нет никакой школы. Мы же не городские жители. А читать и писать – родители учат.
Дима решил, что ослышался. Как вообще так можно жить? Мало того, что коммуникаций нет, так и образования тоже. Куда он попал? Никита, когда увидел потрясенный взгляд Димы, засмеялся, а потом серьезно сказал:
- Ты не волнуйся, у нас тут немного другая жизнь. Нам не нужно то, чему учат в твоих школах. Здесь свое обучение. Мы должны быть готовы служить Лесу. Поверь, все так живут. Но, если кому очень хочется, родители тех детей учат в школах.
- Как, если здесь нет ни одной? – еще больше удивился Дима.
- Мы же говорили тебе, что город посещать можно, - вздохнул Никита. – Каждый день детей отправляют на учебу, а вечером Солдаты Леса всех собирают и доставляют домой.
- И никто не проговорился, что живет в Лесу? – поразился Дима. – Мне кажется, что это скрыть не так просто. Особенно младшим детям.
Никита махнул рукой. Неосведомленность Димы, похоже, его немного начала раздражать.
- Успокойся. Там все налажено, - заверил он. – Малыши могут с три короба наговорить разного, кто им поверит. А взрослые – молчат. Да и взрослым никто не станет верить. И время сейчас такое, что люди относятся ко всему спокойно. Ведь мир занят разными проблемами и до окружающих нет никакого дела.
Никита снова прав. Дима отрицать не стал. Люди живут сейчас в странном мире. Но осуждать никого он не будет потому, как недавно и у него был такой образ жизни. Компьютер, телефон – все связано интернетом и больше ничего не нужно. А стоит только оглянуться вокруг. Многогранность нашего бытия зашкаливает. И больше Дима не хочет сидеть в своей воображаемой коробочке, точно хомячок. Пусть насильно родители изменили его будущее, но отчасти он был этому рад. Только еще не решался сам себе признаться.