- Хорошо, что смекалка у них сработала, и они отвлекли всех, - размахивая вилкой, сказал Антон. – И тебя не застукали. Был бы тогда разбор полетов.
Дима вздохнул, разжимая кулаки. Он мысленно благодарил девочек. Чтобы было, выйди из Зала Наблюдений кто-то из взрослых? Хорошо, что ему повезло.
- Я прекрасно осведомлен. И был у Виссариона. Правда, - Дима искоса посмотрел на Антона. – Поэтому, я здесь. Мне нужна ваша помощь.
- Неужели, - ехидно вставил Антон. – Как что нужно – так сразу к нам?
- Антон? Да что с тобой? – одернул его Никита и, повернувшись к Диме, добавил: - Конечно, мы поможем. Рассказывай. Потом девчонкам передадим.
- А где они? – спросил Дима, все еще пребывая в непонимании от поведения Антона. Но, уже не так злясь на белый свет и на всех живущих. Настроение от этого не улучшилось.
- Даша на диете уже несколько месяцев, а Марина поддерживает подругу, - хихикая, ответил Никита. – Их не узнаешь сейчас. Особенно Дашку. Ты видел, какая она стала?
- Откуда, если вы не хотели со мной общаться? – грустно ответил Дима. Он не присматривался к девочкам в Наблюдательном Зале. Какое там? У него проблема, только для других его переживания ничего не стоят.
- Мы заняты были, - отрезал Антон, собирая свою грязную посуду. – И не должны по первой твоей прихоти…
- Антон! – крикнул Никита. Люди в столовой начали оглядываться на их стол и перешептываться.
Антон ничего не ответил. Испепеляющим взглядом, одарив окружающих, он отнес посуду в раковину для мытья посуды и выскочил из столовой, как ошпаренный.
- Он, почему-то, стал таким, как Виссарион объявил о родстве с тобой, - извиняющимся тоном проговорил Никита. – Ты не обращай на него внимания. Рассказывай, что хотел.
- Странно, ему какая разница, кем я прихожусь Виссариону? – задумчиво спросил Дима, не сводя глаз с входных дверей.
- Он на эту тему не разговаривает. Только огрызается больше, - развел руками Никита.
Ладно, подумал Дима. Вопрос с Антоном не столь важен. Вернется к нему, когда родители будут дома.
- Ты слышал о горшочке с монетками? – прямо спросил Дима.
Никита внезапно посерьезнел.
- Ты, что задумал? – настороженно спросил он.
- То о чем ты подумал, - без заминок ответил Дима. – Виссарион сам мне про него обмолвился. Специально или случайно, понятия не имею. И это меня не волнует. Есть проблема…
- И не одна, - заметил Никита, оглядываясь по сторонам. – Пойдем ко мне в комнату поговорим. Никому не стоит слышать наш разговор.
Дима все-таки поел на скорую руку и с Никитой пошел, по пути позвав девчонок. Даша с Мариной действительно сильно похудели, если будут продолжать в том же духе – им грозит больничная палата.
- Да, Антон стал раздражительным, - подтвердила Марина, когда Дима пожаловался на вспыльчивость мальчика. – Возможно, переходный возраст.
- Чушь! – возмутилась Даша. – Я больше, чем уверена - он что-то скрывает. И не переживай за родителей. Мы постараемся сделать все, что от нас зависит.
Дима от начала до конца изложил историю, в которой принимал не малое участие.
- С горшочком – не просто! – кратко подытожила Марина. – Никому еще не удавалось вытащить его из картины… Может, в ней и ничего нет.
Когда они вошли в комнату Никиты, Дима решил, будто попал к себе. Спальни идентичны. Девочки на его оторопелый взгляд сказали, что у них все так точно. Только напротив окна стоял книжный шкаф, полки которого ломились от книг. Никита взял ту самую в синей обложке, бегло просмотрел, пока компания умащивалась на кровати. Даша настойчиво норовила сесть возле Димы. В итоге ему досталось место между девчонками. Никита присел на отодвинутый от стола стул.
- Не знаю, насколько это правда, - с сомнением сказал мальчик. – Не слышал, чтобы мифы в жизнь воплощались… Когда-то давно дед Ерема…
И он рассказал о картине Тишины. У деда Еремы, когда он был молодым юнцом, была сильная любовь к девушке. Ее красота доводила соперниц до белого каления. Но был и большой недостаток, как всегда бывает. Она вообще ничего никогда не слышала. И очень болела, с каждым днем угасая. Ее мечта – услышать пение птиц, была несбыточна. И потому, пока картина, на которой она изображена дедом Еремой, будет висеть в Мраморном Доме, - ни одну птицу мы не услышим. Говорят, - рисуя ее портрет, дед Ерема плакал. С каждым взмахом кисти, девушка таяла в воздухе, становясь все прозрачней, и в конце просто растворилась. Из-за своей болезни, она согласилась жить вечно на полотне, охраняя медный горшочек с серебряными монетками. Открыть картину возможно Зеленым Жемчугом. Бусин нужно столько, сколько лет было юной красавице, когда произошел последний взмах кисти.