- Я пойду. У меня еще не решенный вопрос, - отчеканил он и, будто каменный, потопал к выходу, забыв убрать посуду.
Никита растерянно смотрел ему в след, а девчонки как-то ненормально хихикнули. У Димы покраснели щеки, а раскаленные уши вот-вот отваляться. Никогда на его жизни не было, чтобы какая-то девчонка вгоняла его в краску и заставила пережить жар в груди. Он запаниковал, ускоряя шаг. Вот еще! Нашел о чем волноваться. Лучше подумать о горшочке. Надо же его на место вернуть. И лучше это сделать ночью, когда в коридорах Мраморного Дома ни одной живой души.
Дождавшись десяти часов вечера, и не получив весточки от Виссариона, Дима взял горшочек и пошел к картине. Каким образом вернуть предмет на место, мальчик не представлял. Если б у кого-нибудь спросить? Но у кого? Никто не смог секрет «девушки в синем» разгадать. Неизвестно, как она поведет себя в этот раз.
Крадучись на цыпочках, чтобы не шуметь, Дима настороженно оглядывался по сторонам. На любой шорох быстрее всех реагируют барсы, которые являются помехой в данном случае. Ведь с ними будет их хозяин. Тут еще Виктора не хватало с его надменным взглядом. Нет, возращение горшочка пройдет исключительно в присутствии Димы, будто таинство. Медленно он подошел к столику под картиной и поставил ношу, пристально всматриваясь в картину. Время тянулось, но ничего не происходило. Нервно потирая руки, Дима залез на диван, чтобы притронуться к пеньку на картине, где раньше был горшочек. Он понимал, если ничего не сделать – долго стоять придется, просто смотря на девушку, на поле, на пень с кустами. Лучше снова пожертвовать каплю крови, но закончить все быстрее. Ему стало тошно от пережитого. Единственное, за что рад, - спасение родителей. На этом все. Как жить дальше, он не имел понятия. Растерянность, может, развеет Виссарион. Только старик не спешил с ним общаться. И мальчика это было загадкой. В чем причина?
Дима прикоснулся к картине. Ничего. Он уже подумал – зря не взял Жемчуг. В прошлый раз картина открылась при помощи бусин. Еще раз провел пальцами по полотну. Несколько синих искр повисло в воздухе и, упав дождем вниз на поверхность стола, исчезли. Сердце замерло, дыхание чуть замедлилось. Не сводя озадаченного взгляда с девушки, Дима соскочил с дивана и, схватив горшочек, поднес на вытянутых руках к картине. Через минуту чуть не наступило отчаяние. Неожиданно металл потеплел, по ладошкам разлилось приятное тепло. Горшочек взвился вверх, поравнявшись с картиной. Монетки звякнули и посыпались синие искры. Где-то далеко засвистел ветер. У Димы внутри все похолодело, настолько был звук противный и царапающий слух. Мгновение и вихрь мелких ярких искорок унес горшочек в картину. Девушка не двинулась с места.
Для Димы это было удивительное зрелище. Ладони жгло невыносимо, тепло улетучилось. Опустив глаза на руки, мальчик отшатнулся, чуть не споткнувшись о собственные ноги. От кончика среднего пальца до основания кисти выступила неприятная красноватая жидкость. Ничего лучше Дима не мог придумать, как хорошо постараться вымыть руки и найти девчонок. Марина точно знает, как быть. Воплотить в жизнь задуманное его поторопил звук шагов, приближающихся в правом крыле Дома. Чтобы не попасться в позднее время и не держать ответ за свои ночные прогулки, он рысью припустил к себе в комнату. Остановился возле столовой и помыл руки. Боль терпимая, значит до утра переживет.
Ворочаясь в кровати, Дима никак не мог уснуть. Он не знал, куда и как положить руки, чтобы они не тревожили его и ранки дали ему чуточку вздремнуть. Однако сон взял власть над сознанием и унес мальчика на несколько часов, заставив занять под одеялом хоть какое-то положение.
Разбудил Диму стук сильного ветра по стеклам. За окном началась метель. Снега за ночь насыпало столько, что лавочки под окнами утонули в белом ковре. Он повернулся лицом к стене, чтобы продолжить созерцать не такие уж и плохие за последнее время сновидения. Вспомнив о вчерашних событиях и глянув на руки, он подскочил на кровати. Ладони абсолютно здоровы. Нет и намека на порезы и кровь. Чтобы это могло значить? Все прошло само собой. А после первого раза несколько дней рука заживала. Теперь он убедился, что без Виссариона здесь никак не обойтись. Ему нужны объяснения.
Запрыгнув в штаны и натянув толстовку, он поспешил в столовую. На улице все было в сером цвете, и определить время сложно. Только по запаху Дима понял – завтрак в полном разгаре, а он валяется тут. Чего же терять момент, если там Виссарион пришел, может быть, подкрепиться.