- Родители потихоньку приходят в себя. А вот зрение остается под вопросом, - печально сказал старик и опустил грустный взгляд на поверхность стола.
Дима не думал, что могут быть такие жуткие последствия. Он сильно огорчился. Как жить дальше? Как в будущем будут чувствовать себя родители? Самые близкие и родные люди в безвыходной ситуации. И тут внутри зародилось чувство злости на Петю. Как он мог поступить так? Каким человеком нужно быть, чтобы ради своей выгоды пожертвовать семьей. Ненависть росла в душе со скоростью света.
- А как же остальные люди? – спросил мальчик, хотя уже предчувствовал ответ.
- Пострадали все. У многих такие увечья, что, навряд ли, пострадавшие будут дееспособными, - нахмурившись, ответил Виссарион. – Из всех только твоим родителям и повезло.
Дима тяжело вздохнул. «Прямо несказанно повезло!» - подумал он. Другого выхода, кроме мести, Дима видеть не хотел. Он принял для себя важное решение.
- Я остаюсь здесь, - сквозь зубы прошипел мальчик. – Как вы думаете, где может быть Петя?
Виссарион из-под лба настороженно глянул на Диму. Похоже, он понял его мысли. Молчание затягивалось.
- Мне нужно знать, - настойчивее сказал Дима. – Я не могу оставить все, как есть.
Виссарион выпрямился на стуле, не сводя глаз с мальчика.
- Месть – не лучший вариант. Судьба сама его накажет, - мягко проговорил старик. – Хорошо, что ты решил остаться. Ты сам в городе не сможешь выжить. Много проблем возникнет.
- Это временно, - предупредил Дима. – Пока родители не поправятся.
- Как скажешь, - согласился Виссарион. – А насчет Пети…Оставь его.
- Нет, - твердо заявил Дима. – Не понимаю, как вы можете отпустить человека, который чуть не убил вашу дочку?
- Нужно уметь прощать, даже такое, - спокойно ответил Виссарион, чем еще больше взбесил Диму. – Будем надеяться – все обойдется, и твоя семья снова будет с тобой.
- Надеяться на «авось»? Ну, уж нет! – возмутился Дима, подскочив с дивана. – Я вас не понимаю! Как можно так! Если бы не ребята, никто не спас моих родителей, так ведь? Дочь вам не нужна! Как так можно?
Возмущение захлестнуло мальчика и он умолк. Часто дыша и сжав кулаки, он стоял и сердитым взглядом смотрел на старика. Не может быть, чтобы этот человек был его дедом. Он совершенно чужой для него.
- Не говори глупостей. Я старался тебе помочь, помогая достичь того, чего тебе нужно было для спасения, - отчетливо сказал Виссарион.
У Димы замерло сердце, дыхание остановилось, глаза округлились.
- Что, простите? И в чем вы мне помогли?
Виссарион горько усмехнулся.
- Старался подтолкнуть тебя через других людей. К примеру, достать тот же горшочек. Я сказал, что есть такой. А ребята тебе помогли.
- Значит, с ними вы говорили, а со мной – нет! – оправившись от шока, возмущение Димы вернулось в двойне. – Почему?
- Я намекал, изредка и все. Они, может, сами не поняли, что я давал подсказки, - сказал Виссарион, стараясь успокоить взбунтовавшегося внука. – По наказанию Еремы, я не имел права делать все сам. Твоя кровь должна была сама проснуться.
- Вы в своем уме? – обескуражено проговорил Дима. – Ничего, что нас могли убить? Мы пошли на риск, а для вас – это потеха!
- Ты все не так понял, - Виссарион перебил его. – Я чутко следил за тобой, но не вмешивался. Боялся ошибиться, как с Антоном. Но твоя кровь взяла свое. Теперь сомнений нет, ты полноправный…
- Господи! Чем вы гордитесь? – сердито высказался Дима. – Не хочу оставаться здесь дольше, чем срок лечения моих родителей! Это я вам точно говорю! А Пете я и так найду, как отомстить!
- Дима, подожди! Дима!
Сколько бы старик не звал его, он не слушал. Дима развернулся и стремглав выбежал из кабинета. Ему стало противно от всего, что связано с Лесом, с Охотой и Петей. Он понимал – его жизнь не будет прежней. Но и в Мраморном Доме оставаться нет смысла.
В холле никого не было. Картина мирно покоилась на стене. Вчера он к ней чувствовал благоговение, а сейчас ему было неприятно вспоминать момент с горшочком. Прислонившись к подоконнику и упершись носом в холодное стекло, Дима задумался, как быть дальше. На душе заскребли кошки. Возможно, с Виссарионом он был чересчур грубым.