Что тут было делать? Послал я за ужином, чтобы с помощью полевой кухни организовать этот самый «малый прием». Принесли полведра каши с мясом, огурцов, луку, селедки. Появилась на дощатом столе и фляга.
Все мы были стойкими трезвенниками со светлым сознанием в головах - иначе, как я полагаю, не стали бы командирами частей. А выпить сто граммов на радостях, конечно, могли - греха в том нет. Плеснули в железные кружки понемножку водки, и наладился у нас добрый разговор.
О разном толковали и с особым интересом - о последних успехах наступления на других фронтах. Можно было подумать, прислушавшись к нашей беседе, что боевые успехи соседей, ближних и дальних, дороже нам своих собственных. Впрочем, все основания для этого были. В те дни газеты писали о победах советских войск в Белоруссии, где завершалось одно из крупнейших сражений. Бобруйский котел, минский котел, витебский котел - эти названия многократно повторялись в среде фронтовиков.
Чумаков рассказал, что его гвардейцы на днях взяли двух пленных, которые с ужасом выкрикивали слова: «Паричи!», «Озаричи!». Переводчик при допросе обратил на это внимание, и выяснилось, что оба фашистских унтера побывали в районе небольших белорусских городков - Паричи и Озаричи, где наступавшие советские танкисты наголову разгромили немецкие подразделения и части. Как показали пленные унтер-офицеры, от их полка после боя осталось всего несколько десятков человек. Их потом собирали в лесу поодиночке и направляли в другие соединения. Так они очутились на этом фронте.
- Посмотрите, как быстро продвигались танковые корпуса, - заметил Чумаков.
- Танковая лавина все сметает на своем пути, - сказал Скрябин. - И что, на мой взгляд, особенно интересно, так это действия танковых корпусов и даже армий.
Все мы согласились, что массированное применение танков в той или иной наступательной операции - это действительно новая глава в советской военной науке. Потом мы сдержанно и негромко высказали свои предположения о возможных событиях на нашем участке фронта.
- Скоро зададим и тут фрицам «Паричи», - многозначительно молвил Чумаков, ударяя кулаком в ладонь.
Слово это стало у нас нарицательным, и как только заходила речь о предстоящих боевых действиях, кто-нибудь будто лозунг бросал: «Сделаем «Паричи»!»
Начиная с сентября 1944 года 29-й гвардейской стрелковой дивизией стал командовать полковник В.М.Лазарев. А генерал А.Т.Стученко получил повышение - принял в нашей же армии 19-й гвардейский Сибирский добровольческий корпус. Так что уехал Андрей Трофимович недалеко, приходилось встречаться с ним на совещаниях и рекогносцировках, слышать его голос по радио, когда он управлял частями Сибирского корпуса.
Наступление на Ригу планировалось вести широким фронтом. С юго-востока выдвигалась в район сражения 1-я ударная армия, маневр на запад в направлении Митава, Кулдича совершила 22-я армия, имея на своем правом фланге 130-й латышский корпус под командованием генерал-майора Бранткална. Два корпуса 10-й гвардейской армии, совершив обходный маневр, наступали с юга, третий корпус - с запада.
В один из дней, когда в штабных землянках и в местах расположения подразделений шла напряженная работа по подготовке к наступлению, в дивизию прибыл член Военного совета армии генерал-майор И.Ф.Иванов. На передовой как раз держалось затишье, и это дало возможность собрать офицерский состав для беседы с генералом.
Мы собрались на лесной поляне, усыпанной опавшими листьями. В воздухе витали пряные запахи ранней осени.
- Успешно завершилась Белорусская наступательная операция, товарищи, - сказал генерал, и присутствовавшие радостно зааплодировали. - Штаб и политотдел армии получили информационный материал. Хочу поделиться некоторыми интересными сведениями с офицерами двадцать девятой гвардейской. Полезно будет об этом знать, тем более что и здесь, у нас, скоро предстоит крупное наступление, и надо действовать не хуже.
Мы слушали генерала с большим интересом.
Разгромив на белорусской земле немецко-фашистскую группу армий «Центр», советские войска продвинулись на запад на 550 - 600 км. Они освободили Белоруссию, почти всю Литву с ее столицей Вильнюс, часть Латвии, вступили на территорию Польши и подошли к предместьям Варшавы. Когда же генерал сказал, что наступающие на соседнем с нашим направлении советские войска вышли к границам Восточной Пруссии, многоголосое «ура!» прозвучало в полную силу.
В дальнейшем генерал сообщал весьма поучительные для нас сведения: как достигались высокие темпы преодоления сильно укрепленной тактической зоны обороны врага, в чем проявилось командирское творчество, каких результатов удалось добиться благодаря высокоманевренным действиям частей и соединений.
Белорусская операция потрясала своими масштабами и темпами. Ее результаты говорили сами за себя: сокрушительный разгром группы вражеских армий, стремительное продвижение вперед на обширной территории, моральное подавление противника, в том числе его высшего командования.
Одной из особенностей Белорусской операции явилось широкое применение такого сложного и решительного способа боевых действий, как окружение и уничтожение крупных группировок врага. Причем окружение осуществлялось методом двустороннего охвата и в пределах тактической зоны, и на большой оперативной глубине, как это заблаговременно планировалось Ставкой. Советское военное искусство обогатилось в ходе операции опытом боевого применения крупных танковых и механизированных соединений и объединений.
Белорусская операция в отличие от других имела еще одну особенность. Она явилась классическим образцом согласованных ударов Советской Армии и партизанских соединений. Активные спланированные действия многотысячной армии белорусских партизан приобрели огромное политическое и оперативно-стратегическое значение. Успехи, достигнутые в Белорусской операции, - яркое свидетельство высоких морально-боевых качеств советских воинов и партизан, тесного единства фронта и тыла, сплоченности всего советского народа вокруг Коммунистической партии, под руководством которой ковались и осуществлялись наши победы на всех фронтах.
Крупные масштабы и решительные цели планировались и в наступлении в Прибалтике, в котором готовилась принять самое активное участие 29-я гвардейская дивизия. Боевой настрой, политический подъем царили и в нашем гвардейском полку. По всему чувствовалось: люди не пожалеют сил, крови и самой жизни, выполняя боевые приказы, освобождая прибалтийские земли от фашистской нечисти.
А время не ждало.
Офицеры вышестоящих штабов в эти дни беспрерывно посещали нас, вникая в ход подготовки уже, собственно, начавшегося наступления, требуя ускорить темп ведения наступательной операции.
Задача же вставала перед войсками весьма сложная - и по оперативному замыслу, и по срокам, и по размаху наступления.
В Прибалтике оборонялась немецкая группа армий «Север», в состав которой входила оперативная группа «Нарва», 18-я и 16-я армии. Немецко-фашистское командование к тому времени, т.е. к концу лета 1944 года, значительно расширило строительство оборонительных сооружений и усилило группировку войск. Севернее Даугавы, где действовал 2-й Прибалтийский фронт, было подготовлено четыре оборонительных рубежа, эшелонированных на всю глубину, включительно до Риги. Первые три соответственно назывались «Валга», «Песис», «Сигулда».
Вместе со 2-м Прибалтийским фронтом, решавшим основную задачу, в разгроме группы армий «Север» должны были принять участие войска левого крыла Ленинградского фронта, 1-го и 3-го Прибалтийских фронтов, а также корабли Балтийского флота.
10- я гвардейская армия под командованием генерал-лейтенанта М.И.Казакова получила задачу прорвать оборону противника на участке севернее железной дороги Мадона -Аргли и затем во взаимодействии с другими наступавшими объединениями окружить и уничтожить вражеские войска, сосредоточенные к востоку от линии Смилтэне, Дзербене. «Очередной котел!» - с восхищением и боевым задором повторяли командиры после совещания, на котором до нас доводили общую обстановку. Такие котлы, в которых сгорали многие гитлеровские соединения, в 1944 году прочно вошли в практику нашего оперативного искусства.