К вечеру я прошлась по ровным рядам стеллажей, пытаясь оценить результат, оказавшийся более чем скромным. Пока что нам удалось разобрать только два стеллажа из четырех тысяч, и это при том, что на них хранились целые рукописи, в то время как на большинстве полок лежала мешанина из отдельных листочков различных книг, грудами сваленных в кучу. Прикинув, сколько еще времени мне придется вдыхать колючую библиотечную пыль, я невольно загрустила. Даже робкие попытки Локия утешить меня, отпуская неуклюжие комплименты по поводу нашей общей работоспособности, не смогли поднять мне настроения.
Препроводив меня в комнату, Локий запер за мной дверь и умчался за ужином. По уже сложившейся традиции мы с ним трапезничали вместе. При этом я рассказывала ему различные истории из жизни в большом городе, а монах делился со мной последними новостями из жизни храма. Так я узнала от него, что старшее братство вскоре собирается отправиться в очередной таинственный поход. Таким образом, в храме останется верховный жрец и младшее братство в его полном подчинении. Лучшей возможности прогуляться по запрещенным областям храма и представиться не могло.
— Когда, говоришь, они собираются покинуть вашу обитель? — полностью погруженная в свои мысли, уточнила я у Локия.
Монах не очень уверенно пожал плечами.
— Недели через две-три. Пока что идут приготовления к их походу.
Лицо у него при этом было довольное, как морда у объевшегося сметаны кота.
— А ты-то чему радуешься? — поразилась я.
— Так я же к тебе приставлен, — еще больше расплылся в довольной улыбке монах. — Не должен не отходить от тебя ни на шаг. А другие братья сейчас таскают мешки с провизией и вещами старших братьев. А мешки эти всегда оч-чень тяжелые. Так почему же мне не радоваться?
Я не удержалась и тоже улыбнулась. Что ни говори, а лень — неистребимое людское свойство. Даже в храмах всегда найдется хоть один человек, готовый на любые отговорки, лишь бы только не работать.
Поужинав и распрощавшись с Локием до утра — он очень не хотел уходить, желая продолжить нашу занимательную беседу, но я была непреклонна — я вытащила из-за пазухи прихваченную в библиотеке книгу и погрузилась в занимательнейшее чтение, попутно помечая для себя заинтересовавшие меня заклинания.
Несколько раз кто-то подходил к двери и прислушивался, но шума от чтения выходило немного, а свет не проникал сквозь плотно прилегающую к косяку дверь, так что я даже не поднимала головы от очередной страницы. Тем более что все изложенное в книге было для меня в новинку и следовало как следует разобраться не только в сфере применения приведенных в рукописи заклинаний, но и в том, каким образом эти самые заклинания осуществлялись. Большинство из них требовало проведения целого набора действий, многие включали применение крови для достижения нужного эффекта, но зато и результаты были обещаны просто ошеломительные.
Под утро, переворачивая последний листок книги, я чувствовала, что моя голова опухла от количества полученных ценных сведений. Я еще раз перелистала страницы, просмотрела отобранные заклятья и с чувством выполненного долга рухнула лицом в подушку, предварительно не забыв припрятать столь ценную книжку.
Едва я сомкнула глаза, как Локий уже теребил меня за плечо, пытаясь разбудить. Пришлось вставать, недовольно зевая и потягиваясь до хруста в спине. На столе уже исходили паром кружка с горячим питьем и тарелка с завтраком.
Я подтянула выделенные мне храмом теплые штаны — так как моя одежка после катания на лавине пришла в полную негодность, жрецы любезно выдали мне комплект меховой одежды, — и хмуро уставилась в окошко. Солнце немедленно воспользовалось этим, чтобы ткнуть мне в глаз золотым лучом. Чуть ниже, среди скал, мне померещилось какое-то движение, но вглядываться с риском ослепнуть от искрящегося на солнце снега я не стала. И так знаю, кто это. Горные духи, старательно контролирующие мое ежевечернее возвращение в покои и утренний выход из них с целью разработки диверсии. Нет, чтобы помочь чем-то!
Локий, заметив, что я не в настроении, оставил тщетные попытки завязать со мной разговор и только молча прихлебывал из своей кружки. Я с трудом запихнула в себя завтрак и поднялась на ноги, демонстрируя свою готовность приступить к работе. Мы поплелись в библиотеку, не обращая никакого внимания на пробегающих мимо нас других монахов.