Я согласно кивнула, не в силах членораздельно выговаривать слова.
— Магия на нас почти не действует, Избранная, — улыбнулся Рычи. — Как и большинство болезней. Мы — дети гор, наши тела крепки, как окружающие нас скалы, наши души чисты, как укутывающий их снег, наши когти и клинки остры, как осколки льда на вершинах. Так что если ты боишься заразить кого-то из нас — не думай об этом. Твоя болезнь опасна только для тебя самой. Поверь, человеку никогда не сравниться в реакции со снежным воином.
И все же странно, продолжала я свои размышления. Артефакт не заражает, он просто окутывает души тьмой, пробуждая самые низменные инстинкты вроде жажды насилия. И если на то пошло, то снежные воины тоже должны были попасть под его влияние. Или я чего-то не понимаю?
— Что же, мне пора идти, Избранная, — зевая и показывая крепкие острые клыки, сообщил Рычи. — Несмотря на большую выносливость снежных воинов, мы тоже нуждаемся во сне. Так что увидимся завтра.
— У вас есть свои комнаты? — удивилась я. Почему-то мне казалось, что они спят где-то в углу, сбившись в большую кучу, словно щенята.
— Комнаты? — Рычи и его товарищи откровенно развеселились моему вопросу. — Зачем нам комнаты? Мы — дети гор, и спим в горах. Поверь, Избранная, нет лучше постели кроме толстого слоя пушистого снега вокруг.
С этими словами они удалились.
Может быть, в этом и кроется разгадка, продолжала я ломать голову. В том, что снежные воины покидают храм, хотя бы на непродолжительное время, и таким образом снимают с себя негативное воздействие артефакта. Ведь монахи тоже покидают храм. Младшие добывают воду и пищу, старшие отлучаются по более серьезным делам. Один только верховный жрец не выходит из ворот храма, хотя в том, что этот старик самый настоящий маньяк и извращенец, у меня нет никаких сомнений. Так, может, в этом и кроется ответ?
Я-то просидела в стенах храма три с лишним недели, поэтому на меня и подействовала темная магия. Но, с другой стороны, Локий все это время был со мной, а я не заметила я его стороны никаких отклонений. Хотя нет, после нашего совместного ужина он обычно отправлялся выполнять какие-то свои обязанности. Неужто в этом все дело?
Но тогда Морок находится в опасности. Если он останется в храме на продолжительное время, у него тоже начнутся подобные приступы. Надо предупредить его, чтобы обязательно выходил из храма хотя бы на час, но каждый день.
Ну где же Азраер?! Сейчас он мне нужен как никогда! И ведь наверняка этот мерзавец прилетит именно тогда, когда я уже совсем отчаюсь.
Приплелся тюремщик и с большим интересом окинул взглядом мою промокшую одежду.
— Что, голубушка, никак помыться пыталась? — пошутил он, скаля свои кривые зубы. — Правильно, помирать, так хоть чистой. Тебе, может, мыльца принести? Или спинку потереть?
Я наградила мужика угрюмым взглядом, отчего он развеселился еще сильнее.
— Ох, хороша ты, голубушка! Жаль, что верховный твердо решил отправить тебя на алтарь. Уж я бы нашел для тебя какое-нибудь занятие.
Я представила, что именно мог бы придумать для меня этот придурок, и меня отчетливо затошнило. Причем, когда я увидела полузасохший и заплесневелый кусок хлеба, который на грязной ладони совал мне тюремщик, меня затошнило еще сильнее.
Нет, так нельзя! Надо сегодня же заставить Азраера отвести меня в одну из кладовых и наесться там до отвала. Ну когда же наконец наступит вечер?
Наконец я получила свой крайне неприглядный ужин и принялась ждать прибытия духа. Однако время шло, а Азраер все не появлялся.
"Ну и где его носит?" — мрачно размышляла я, пытаясь поудобнее устроиться в тесных объятиях клетки и костеря мага на чем свет стоит.
Я так увлеклась мысленным перечислением крайне неблагородных эпитетов в адрес негодного духа, что испуганно подпрыгнула на месте, когда чей-то голос произнес мне в самое ухо:
— Не ждешь меня, дорогуша?
— Вижу, тебе уже лучше, — издевательским тоном констатировал дух, с удовольствием разглядывая мое перекошенное лицо. — Зубы не скалишь, глаза не таращишь, кулаки не сжимаешь. Неужто придумала, как справиться с воздействием темного артефакта?
— Знаешь, теперь я понимаю, почему тебя отравил твой любимый ученик, — сообщила я магу.
Лицо Азраера чуть заметно дрогнуло.
— Вот как? И почему же?
— Потому что ты несносный, завистливый, чванливый, заносчивый, старый индюк, — с чувством глубокого удовлетворения выговорила я.
Азраер польщено захихикал. Убедившись, что другой реакции не последует, я попросила его предупредить Морока о грозящей ему опасности.