«О, Богиня, она же Верховная! А я… Я… Так по-простому с ней себя вёл! Даже кричал на неё несколько раз! Какой же я идиот! Не мог попридержать язык, что ли. И ещё и прикасался к ней! И мы держали её в пещере! А потом в малюсенькой хижине! Верховная… Ужас-то какой!» — так по кругу и ходили его мысли. По дороге к домику его разум был пуст из-за шока, поэтому все размышления пришли к нему только когда они стали возвращаться, загруженные вещами.
Когда они были в домике, то постарались убрать все следы своего присутствия и закрыли вход в погреб за собой. Когда они ступили на лестницу, то с удивлением увидели, как светящийся проход за ними закрылся. На секунду это отвлекло Лема от судорожных мыслей о Лее, но лишь на секунду — спускаясь, он так глубоко уходил в свои мысли, что пару раз ронял вещи.
Вернулись к храму они только через три часа, умудрившись заблудиться в зимнем лесу, но всё же они дошли до того места, где оставили девушку, и, не увидев её там, начали волноваться, забыв, что в храме Диру Верховной ничего не может грозить. Через пару минут Иона сама подошла к ним, прикрывая рот ладонью.
— Всё в порядке, Верховная? — спросил, поклонившись, Карт.
— Да, всё прекрасно, я лишь немного подремала, — ответила немного сонным голосом девушка.
— Рад это слышать, принцесса.
Выражение лица Леи изменилось, и она резко сказала:
— Нет, это абсолютно неправильно!
— Что именно? — поинтересовался чтец.
— Не обращайте на меня внимания, — тут же отказалась от своих слов принцесса. — Если вам так удобнее и проще, то пусть будет так.
— Подождите, я не до конца понимаю, что Вы имеете в виду…
— Вы всё понимаете, Карт, просто хотите, чтобы я сама это сказала.
— Может и так, но я, честно, не до конца понимаю, что Вы имеете в виду. Я могу быть прав, а могу быть неправ…
Иона укоризненно посмотрела на него.
— Зачем вы так? Вы специально это говорите.
— Нет-нет! Даже и не думайте! Я никогда бы себе этого не позволил. И я сейчас не шучу, я абсолютно серьёзен. Я понимаю, что Вас может волновать, но не уверен, что Вы сейчас хотите обсудить.
— Даже если он и знает, что Вы имеете в виду, Верховная, то я не знаю. Расскажите мне, пожалуйста, — вступил в разговор Лем, голос его слегка дрожал.
— Извините меня, Лем, я понимаю, что мои слова для вас загадка, ведь вы всё ещё не знаете, что думать обо мне. Я тоже не понимаю всего и не знаю, как реагировать. Я не помню, что именно со мной происходило до того, как я очнулась вся в бинтах в той пещере. Я не до конца помню, как я оказалась в таком состоянии. Но это всё придёт со временем и не так уже важно для меня. Важнее всего для меня сейчас ваша дружба.
— Зачем она Верховной? — глухо спросил юноша.
— Потому что я тоже человек, а всем людям нужно общество. Чувство, что человек может доверять кому-то, — бесценно. А вам двоим я готова доверить свою жизнь. Я хочу вам доверять. Хочу верить в вас и знать, что вы верите в меня. Для меня очень важно знать, что вы будете со мной и сейчас, ведь я очень привязалась к вам обоим. Почему Лея, не известная никому покалеченная девушка, заслуживает дружбы, а принцесса Иона, Верховная жрица Диру, — нет? Во мне что-то изменилось? Характер поменялся? Внешность? Что изменилось, кроме того факта, что я помню самое себя, а вы знаете, кто я? — в голосе девушки слышалось отчаяние.
— Всё изменилось, — тихо-тихо сказал Лем. — Вы — Верховная, а это значит, что мы не можем быть друзьями.
— Почему? Кто это сказал и кто решил, что нельзя быть другом Верховной?
— Ну кто же дружит с Верховной?! Ею восхищаются! Ей поклоняются! — сам того не замечая, повысил голос Лем.
— Кто вам это сказал? Я — человек. Я — жрица, а не божество.
— Вы — воплощение Богини.
— И что?
— Как что? — растерялся юноша.
— Неужели то, что я Верховная, означает, что мне суждено только одиночество?
— Но Вы же принцесса!
— Да, принцесса. Принцесса, которой никогда не было позволено общаться с другими людьми, поэтому прошу вас, Лем, не лишайте меня единственной возможности быть близкой хоть с кем-то. Я… Считайте, что это моя прихоть. Я тоже хочу быть человеком.
Лем никак не отреагировал на её слова, ведь, что бы она ни говорила, в его глазах она была божеством. И это божество просило о такой глупой человеческой вещи, как дружба. Это было странным и непонятным. Ему казалось, что он видит сон, — так невероятно это было для него.
Карт, видя, что мальчик находится в замешательстве, подошёл к нему и встряхнул его.