— Мы понимаем, — видя, что ещё немного и девушка замкнётся, сказал Карт, — ты помнишь это, как, например, я помню, как разводить костёр или Лем, как готовить картошку?
— Наверное. Я не помню этого сознательно.
— Не волнуйся, мы понимаем. Никто не думает, что ты что-то скрываешь. Мы тебе верим.
— Спасибо, — искренне поблагодарила девушка.
— Держи книгу. Ты сказала, первую попавшуюся, так что…
Девушка взяла в руки книгу и замерла. Её пробрала дрожь. Она уже читала эту книгу. Воспоминание на краешке сознания. Внезапно Лея увидела образы, смутные, но такие знакомые. Она сидит в большой и очень светлой комнате, рядом с ней, как и всегда, находится кто-то ещё. Молодая женщина. Старше её на семь или восемь лет. А может быть и десять? У неё большие карие глаза, которые загораются огнём жизни, только когда она говорит о прошлом и о своей деревне. О детстве. О башне, в которой она росла. В остальное время её глаза похожи на две льдинки: в них нет ни доброты, ни ласки. Женщина всегда смотрит на Лею с грустью, но и с любовью, думая, что девочка ничего не замечает, но Лея не понимает почему её нужно жалеть. Разговоры о долге и обязанностях. Ещё в этих воспоминания есть библиотека, большая и невероятно красивая. Именно в ней Лея и взяла такую же книгу «Странствия шамана». Она успела прочитать только первую четверть или треть этой книги. Да… В большой, светлой, наполненной ароматом листвы комнате, за маленьким столиком, который на самом деле предназначался для косметики, она и читала её. Тогда всё и началось. Именно в тот день. Но что началось? Когда? И как всё закончилось тем, что она оказалась неизвестно где и в ужасном состоянии, о котором пару раз обмолвился Лем? По его словам, было непонятно выживет ли она.
Лея наконец оторвала взгляд от книги и начала благодарить Карта, но слова застыли у неё на губах. И Лем, и Карт смотрели на неё так пристально, что она даже испугалась.
— Что-то не так с книгой? — спросил Карт и взял её обратно.
— Я…
— Прости, ты, наверное, и название не можешь прочитать, давай я поищу другую.
— Нет-нет! Я знаю язык. Мне кажется, я уже читала её, потому я и замерла. Я бы очень хотела её прочитать! Очень.
— Ты уверена? Даже я буду продираться через неё. Правда, древние языки — это не моя сильная сторона, тем более мёртвые. Здесь есть книги и на нанди, может, лучше какую-нибудь из них возьмёшь?
— Лучше эту, — быстро сказала Лея, не желая расставаться с книгой.
— Как скажешь. Держи, — вернул ей книгу мужчина. — Иди в дом, отдохни, а мы пока с Лемом приберёмся. Когда закончим — позовём. С тобой точно всё в порядке? Может, проводить до дома?
— Не надо, спасибо. Со мной действительно всё в порядке, не беспокойтесь.
— Как скажешь.
Всё это время Лем стоял и молча смотрел на Лею. Когда девушка взяла книгу в руки, то стала другой. Она стала такой далёкой и грустной, что у него защемило сердце от тревоги и непонятного чувства утраты. А ещё она напомнила ему кого-то, у кого он видел похожий свет в глазах и такую грусть. Он никак не мог вспомнить у кого. Это было очень давно.
Лея ушла, прижимая книгу к груди, словно самое дорогое сокровище. Карт, обернувшийся к ученику Харима, увидел, что тот замер, так же, как до этого девушка.
— А с тобой-то что? Ты вроде головой не ударялся и память не терял.
— Просто, — отмер мальчик, — она такая… Печальная. И не от того, что не помнит. Мне кажется, когда она вспоминает, то ей только грустнее становится. Будто воспоминания тяжёлые. Что же за прошлое у неё, раз она на самом деле вспоминать его не хочет? Может, она хотела забыть?
— Так вот что тебя гложет? Я честно тебе скажу, что тоже считаю, что прошлое у неё не самое радостное, но мне не кажется, что она хочет забыть. Она не из тех, кто бежит от горечи и страха, но ты прав: не нам судить. Мы её знаем совсем недолго. Единственное, что мы знаем о ней точно, это то что она была на том берегу реки, где ты её нашёл.
— Вы, конечно, правы, но я боюсь…
— Дай догадаюсь — ты боишься, что если она вспомнит, то твои отношения с ней изменятся, правильно? Так я тебя успокою — такого не случится. С твоей стороны изменится всё, но для неё ничего не изменится. Кем и откуда бы ты ни был — ты спас девочку, а это значит очень много даже для аристократов. Обычно в таких случаях может даже земля дароваться, а иногда и титул. Всё зависит от знатности того, кого ты спас.
— Но мне этого не надо!
— Я знаю, парень, знаю. Я всё вижу. Тяжело тебе будет.