Он опустился на плоский камень у бассейна, скрестил ноги и прикрыл глаза.
— Садись, — сказал он. — Медитируй. Тебе понадобятся все силы, что у тебя есть.
Я сел напротив него, тоже скрестив ноги. Выпрямил спину. Положил руки на колени. Прикрыл глаза.
Дыхание замедлилось. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Я погрузился в себя, в свои меридианы. Здесь, в этой пещере, вдали от источника скверны, энергия окружающего мира была чище. Я мог её вдыхать, втягивать в себя, очищать и превращать в свою собственную силу.
Вдох. Ци мира входит в тело.
Выдох. Шлаки и примеси выходят наружу.
Вдох. Энергия циркулирует по меридианам, очищаясь и усиливаясь.
Выдох. Металлическая ци растёт, крепнет, наполняя даньтянь.
Я не знаю, сколько мы просидели в медитации, но когда я открыл глаза, я почувствовал себя лучше.
Тао тоже открыл глаза. Он посмотрел на меня, и на его лице мелькнула лёгкая усмешка:
— Восстановился?
— Да, — кивнул я. — А ты?
— Тоже, — он поднялся на ноги, потянулся, разминая затёкшие мышцы. — Ладно. Идём. Я выведу тебя с другой стороны.
— С другой стороны? — переспросил я, вставая следом.
— С той стороны, где мы сбежали, они точно будут ждать, — объяснил Тао. — Выставят охрану, перекроют все проходы, но, я чувствую, эти пещеры пронизывают гору естественным лабиринтом. Под крепостью есть выход с восточной стороны. Оттуда ты сможешь обойти крепость и подойти с другого направления. Может, это даст тебе преимущество.
Я кивнул. Это было разумно.
Мы двинулись в путь.
Тао вёл меня через новые коридоры и пещеры. Иногда нам приходилось протискиваться через щели, иногда — карабкаться вверх по естественным уступам в скале.
Я следовал за ним молча, запоминая путь, хотя понимал, что без земляной ци Тао я бы никогда не смог найти дорогу самостоятельно.
Постепенно воздух становился свежее. Я почувствовал слабое движение ветра — верный признак близости выхода.
И наконец, впереди показался тусклый, сероватый свет пасмурного дня, пробивающийся через узкую расщелину в скале.
Мы вышли наружу.
Я зажмурился от его яркости, хотя день был хмурым. После долгих часов в темноте пещер даже такой свет казался ослепительным. Когда глаза привыкли, я огляделся.
Мы стояли на небольшом уступе на восточном склоне горы. Вдалеке виднелись вершины других безжизненных гор, окутанные прозрачными облаками. Внизу, в каменной чаше долины, гнилым зубом возвышался Храм сектантов.
Тао повернулся ко мне. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
— Ты действительно пойдёшь туда? — спросил он тихо.
— Да, — ответил я без колебаний.
Тао вздохнул:
— Тогда удачи тебе, Ли Инфэн. Надеюсь, ты выживешь. Ты… — он замялся, — … ты неплохой парень. Глупый, но неплохой.
Я усмехнулся:
— Спасибо. Ты тоже неплохой, старший брат Тао. Циничный, но неплохой.
Он фыркнул, и на его губах мелькнула слабая улыбка:
— Цинизм — это просто опыт, облечённый в слова.
Мы обменялись последними кивками.
Потом Тао развернулся и пошёл к перевалу. Его фигура быстро растворилась в тумане, и я снова остался один.
Глава 15
Три интерлюдии
Молитва в темноте (Купцы)
Лянь Мэй сидел в углу камеры, прижавшись спиной к холодной каменной стене, и пытался не думать о том, что ждёт их всех.
Лянь закрыл глаза и попытался успокоить своё дыхание.
Ещё пару недель назад он согласился собрать караван с товарищами, мечтал о прибыли, о том, как вернётся домой с полными карманами серебра. Вложился охрану: они наняли два отряда наёмников, хороших и опытных. Да и юноша этот, Ли Инфэн, старый знакомец. Лянь был уверен, что он принесёт ему удачу…
А теперь вот сидит в подземелье, и единственный вопрос, занимающий все его мысли — когда (а не если!) его убьют.
— Не волнуйтесь так, уважаемый Лянь, — пробормотал старик Хуан, сидевший у противоположной стены. Его голос дрожал, но он старался казаться спокойным. — Нас выкупят. Обязательно выкупят. Мы же купцы! У нас есть деньги! Семьи! Связи!
Чэнь Бо, сидящий рядом, согласно подхватил:
— Точно! Моя семья богата! Они заплатят любую сумму! Я уверен, они уже собирают деньги! Золото нужно всем!
Лянь медленно открыл глаза и посмотрел на них обоих. Бедные глупцы. Они всё ещё надеялись.
Никто нас не выкупит, но вслух он этого не сказал.
Это же Секта Кровавой Луны!
Слухи ходили по торговым путям. Говорили, что они похищают людей. Что никто не возвращается живым. Купец думал, это просто байки, которыми пугают новичков. Но теперь…
Если бы только…
Мысль пришла неожиданно, всплыла из глубины памяти.
Если бы только Ли Инфэн был здесь.
Лянь вспомнил тот день почти полгода назад. Переправа через реку. Разбойники, притворившиеся его собственной охраной. Он уже попрощался с жизнью, когда юноша в простой одежде шагнул вперёд и не оставил невинных в беде.
«Вот бы он пришёл и спас нас сейчас», — подумал Лянь с горькой усмешкой, но тут же покачал головой.
Нет. Даже Ли Инфэн не справится с целой сектой. Лянь видел этот храм, когда их вели сюда. Десятки, может быть сотни сектантов. Стены крепости. Охрана. И те… твари, мерзости из плоти и скверны, которых он видел мельком в коридорах.
Да, в прошлый раз юноша разогнал толпу разбойников, но это… Один культиватор, даже такой сильный как этот парень-наёмник, не одолеет такую орду.
Мысль о спасении была глупой и отчаянной, но всё равно Лянь цеплялся за неё, как утопающий за соломинку. Иначе он бы завыл так же, как тот, кто сидел отдельно.
Из соседней камеры донёсся отвратительный звук: протяжный, жалобный стон на одной ноте:
— Ли Цзюнь… моя невеста… Ли Цзюнь…
Лянь поморщился.
У Фэн. Молодой купец, который ехал с ними в караване. Тихий и застенчивый юноша, который постоянно говорил о своей невесте, ожидавшей его дома.
Предатель.
Сектанты заперли его в камере и поставили перед ним… «подарок».
Отрезанную голову молодой женщины. Красивой, с длинными чёрными волосами, украшенными нефритовыми подвесками. Глаза были открыты, и в них застыло выражение ужаса.
Ли Цзюнь. Невеста У Фэна.
Сектанты сказали ему, что они обещали её вернуть, и — вернули. Не целиком, но кого это заботит? Теперь У Фэн сидел в своей камере, смотрел на отрезанную голову невесты и выл. Тихо, монотонно, без остановки, раскачиваясь из стороны в сторону, словно в его разуме ничего не осталось кроме боли.
— Ли Цзюнь… прости меня… Ли Цзюнь…
Лянь сжал кулаки. С одной стороны, предателя не жалко. Он продал их всех. Из-за него караван попал в засаду. Из-за него они все здесь, в этом проклятом подземелье.
Но с другой стороны…
С другой стороны, то, что сектанты сделали с невестой У Фэна, показывало что для этих людей человеческая жизнь не стоила ничего. Абсолютно ничего. Они убивали без причины и сожаления. Они наслаждались страданием, и платили своим же подельникам чёрной неблагодарностью.
И если они так поступили с девушкой, которая даже не имела отношения к каравану, то что они сделают с самими купцами? Старик Хуан и Чень Бо могут мечтать и надеяться сколько угодно, но Лянь Мэй всё давно прекрасно понял. Он почувствовал, как холод разливается по его телу. Руки задрожали. Он прижал их к груди, пытаясь остановить дрожь.
Я умру здесь.
Я умру, и никто не узнает.
Жена будет ждать меня дома, но я не вернусь.
Дочери вырастут без отца.
Моё тело сгниёт в этих горах, и никто даже не похоронит меня по обрядам предков.
Отчаяние накрыло его волной, такой сильной, что он едва мог дышать.
Лянь закрыл глаза и, сам не зная почему, начал молиться.
Он никогда не был религиозным человеком. Купцы редко бывали религиозными: они верили в золото и серебро больше, чем в богов. Но сейчас, в этой тьме…