Но почему он так обрадовался? Неужели Грейс так много значит для него? Просто он хочет переспать с ней, только и всего.
4
В клубе Нила хорошо знали и по его просьбе проводили в банкетный зал.
Здесь Грейс вновь вздохнула с облегчением. Она заказала себе бренди, а Нил — пиво и закуски из морепродуктов. Судя по тому, как Грейс принялась опустошать свою тарелку, она не на шутку проголодалась за нынешний день. Нил даже усмехнулся втихомолку. И вообще поймал себя на том, что у него чудесное настроение. Исподтишка наблюдая за Грейс, он заметил, что напряжение постепенно покидает ее.
Спустя полчаса Нил спросил:
— Хочешь потанцевать?
Она допивала второй бокал бренди.
— Для этого мне придется вновь надеть туфли?
— Можешь идти босиком, мне все равно.
В голосе Нила прозвучали нотки, от которых по спине Грейс побежали мурашки.
— Вряд ли в этом заведении можно танцевать без обуви.
— А я установлю здесь свои правила, — с ленцой протянул он.
И вновь по ее спине прокатилась волна трепета.
— Только не наступай на пальцы.
— Это было бы непродуктивно.
— По отношению к чему?
— К твоему удовольствию, разумеется... к чему же еще?
Грейс нравились словесные турниры с Нилом, во время которых в его серых глазах возникал особый блеск.
Отбросив всякую осторожность, она произнесла:
— Что ж, тогда потанцуем.
На танцевальном пятачке находилось еще несколько пар. Под приятную медленную мелодию, которая словно струилась по венам, Грейс скользнула в объятия Нила. Ни о чем не думая, она отдалась потоку чувственности.
На этот раз вспыхнувшая в ней страсть не была жаркой и нестерпимой, однако в этом таилась еще большая опасность.
Долгих двенадцать лет Грейс беспокоило лишь одно — собственная защищенность. Но разве этого хотела она от жизни? Чувствовать себя в безопасности? Не здесь ли находятся корни ее неспособности любить?
Может, на ее творчестве тоже каким-то образом отразилась эта... боязнь риска?
Однако Грейс не только художник, но и женщина. Когда она подняла взгляд, точно так же не скрывая своего желания, как и Нил, между ними словно проскочил электрический разряд.
— Хочу, чтобы ты кое-что знала, — сказал Нил. — Есть только одна женщина, которую я желал так же сильно, как тебя сейчас, но ее едва ли можно было назвать женщиной десяток с лишним лет назад.
Грейс улыбнулась.
— Имеешь в виду меня?
— Незачем спрашивать.
Она легонько потерлась об него бедрами, косясь из-под ресниц.
— Когда в тот вечер я сказала, что хочу нарисовать тебя, это была правда. Но лишь отчасти.
— Я все понял еще тогда.
Нил взял ее руку и поднес к губам, принявшись поочередно целовать пальцы. Затем уткнулся лицом в ладонь и замер так на несколько мгновений. Грейс показалось, что она сейчас растает.
— Моя гостиница недалеко отсюда, — слетело с ее губ.
— Да?
Грейс прикусила губу.
— Все повторяется, верно? Снова я солгала тебе. Десять дней назад сказала, что не хочу никаких отношений с тобой. Никогда. И вот сейчас сама намекаю на то, что моя гостиница находится рядом... Соблазняю тебя.
— Грейс, — хрипло произнес Нил, — ты оказываешь мне честь. Даришь свое тело...
И тут вдруг ее обуял страх. Словно чья-то холодная рука сжала горло. Заставляя себя успокоиться, Грейс отправилась под руку с Нилом обратно к столику. Там она надела туфли, а Нил расплатился по счету.
Дорога до гостиницы не заняла много времени.
Что я делаю? — подумала Грейс, когда «мерседес» остановился. И что буду делать, когда все кончится и я останусь одна? Смогу ли выдержать это?
Ее вновь охватила паника.
— Нил, я не могу! Не могу этого сделать...
Он повернулся к ней.
— Чего не можешь?
— Так рисковать... Я слишком боюсь последствий.
— Если ты о беременности, то у меня есть презервативы. Я ведь обещал максимально позаботиться о тебе. Сделать тебя счастливой.
— Да... и так будет продолжаться, пока ты не встретишь другую женщину.
Нил стукнул кулаком по баранке.
— Я никого не ищу!
— Но и не собираешься вступать со мной в длительные отношения.
— В брак — нет. Я предупреждал тебя об этом.
— В таком случае считай, что и я не вступаю в близкие отношения с мужчинами.
— Только мнеэтого не рассказывай! — хмыкнул Нил. — Я читал статьи о тебе, которые Берни собирал в течение нескольких последних лет. И там всегда упоминалось, что ты встречаешься то с тем, то с другим. Возле тебя всегда находятся мужчины. Так почему ты лжешь мне?
Грейс расстегнула ремень безопасности и вышла из «мерседеса», краем сознания отметив, что Нил не предпринял ни малейшей попытки остановить ее.
— Прости, — едва слышно произнесла она. — Я не должна была приглашать тебя сюда. И вообще, нам не следует видеться. Это бессмысленно.
С этими словами Грейс захлопнула дверцу автомобиля прямо перед лицом Нила и побежала к входу в гостиницу.
Швейцар улыбнулся ей.
Стуча каблуками по мраморному полу, она бегом пересекла вестибюль. В многочисленных зеркалах отразилась элегантно одетая женщина — Грейс не сразу сообразила, что это она сама и есть.
Нил не последовал за ней. А она ждала этого?
За ней мягко закрылись двери лифта. Наконец-то оставшись в одиночестве после целого дня суеты, она медленно выдохнула.
В номере Грейс сразу и с огромным облегчением сбросила тесные туфли. Затем на кровать полетели юбка и блузка.
Если бы я была смелее, на постели сейчас лежал бы Нил! — подумала она.
Тут Грейс увидела новое свое отражение. Она стояла в узком розовом лифчике и таких же трусиках и рассматривала себя в зеркале трюмо. Нетронутое, неласканое, девственное тело.
Но таков ее личный выбор. Неважно, хорош он или плох.
Проснулась Грейс рано и, наскоро приведя себя в порядок, спустилась к газетному киоску. О вчерашнем разговоре с Нилом она старалась не думать.
Купив несколько газет, в которых упоминалось о выставке ее картин, она заказала кофе и устроилась в своем номере на выходящем во двор балконе. Очень быстро Грейс отыскала статью критика, чье мнение, по большому счету, только и имело значение. Ужасно волнуясь и испытывая сильную сухость во рту, она начала читать.
Вначале автор отметил сильные стороны ее работ, но потом перешел к критическим замечаниям. Под конец взгляд Грейс будто споткнулся об один абзац:
«Очень жаль, что молодая, но подававшая большие надежды художница предпочла коммерческий успех творческому росту. Разумеется, не она первая и не она последняя, однако на этом пути ее наверняка ожидает духовный застой и неосуществимость самореализации».
Уронив газету на колени, Грейс устремила взор вдаль. Ее глаза застилали слезы. Как другой человек смог понять то, что она старалась прятать даже от себя самой?
Ее слух уловил шаги сзади. Вспомнив, что дверь осталась незапертой, она поспешно надела сдвинутые на макушку солнцезащитные очки и закрыла газету.
На пороге балкона показался Нил. Пристально взглянув на Грейс, он вдруг снял с нее очки.
— Не смей! — сдавленно крикнула она.
— Я читал газеты. Это одна из причин, заставивших меня прийти.
— Я не нуждаюсь в твоем сочувствии!
— Грейс, — терпеливо произнес Нил, кивнув на лежащую у нее на коленях газету, — критик лишь указывает на то, что тебе не помешало бы попробовать силы в новом направлении. Если бы он считал, что на тебе как на художнике можно поставить крест, то так бы и написал.
— Но я не знаю, какой путь мне избрать! — воскликнула она. — В том-то и беда. Автор статьи прав, я увязла. И продолжается это уже давно.
Нил собрал разбросанные газеты.