— Я испугалась, что ты больше не хочешь меня.
— Хочу даже больше, чем прежде. — Он ухмыльнулся. — По-моему, ты сама это чувствуешь. Но сначала мне нужно принять душ и побриться. Бокал вина тоже не повредит.
— Все, что хочешь, — сказала Грейс.
Нил прижался лицом к ее шее.
— Как приятно ты пахнешь... Скажи, а перед ужином мы не выкроим несколько минут, чтобы проверить, насколько удобна твоя кровать?
— Для этого у нас впереди целый уикенд, — счастливо рассмеялась Грейс. — Ванная там. Сейчас принесу тебе полотенца, а потом налью вина.
Нил стянул галстук и бросил поверх пиджака.
— Сначала поцелуй меня еще разок.
— Боюсь, что после этого я забуду, где у меня хранится белье, и не смогу отыскать бутылку с вином.
— И все-таки рискнем! — сказал Нил, вновь припадая к ее губам.
Грейс трепетала, когда они разомкнули объятия. На горле Нила тоже ускоренно билась жилка.
— Зачем нужно вино, если есть ты? — произнес он, после чего вынул из дорожной сумки туалетные принадлежности и направился в ванную.
Со счастливой, словно приклеившейся к губам улыбкой Грейс поставила розы в вазу. Затем наполнила вином второй бокал и вместе со своим отнесла в спальню. Прислушиваясь к звукам льющейся в ванной воды, она сняла с себя всю одежду и набросила на голое тело пиджак и галстук Нила. Живописно раскинувшись на постели, Грейс сунула за ухо одну розу.
Вскоре в спальню вошел Нил в обернутом вокруг бедер полотенце. При виде Грейс в его глазах заплясали веселые искорки.
— Тебе этот пиджак идет больше, чем мне. А роза чудесно дополняет картину.
— Рада, что тебе понравилось.
— Не все, — хрипловато возразил он. — Я хочу, чтобы ты распустила волосы.
Грейс села на постели, сняла пиджак и вынула заколку из волос. При этом ее грудь слегка колыхалась. В сумерках светлая кожа Грейс казалась бархатистой как лепестки роз.
Тряхнув кудрями, она простерла руки к Нилу.
— Иди ко мне!
Он упал на нее, как беркут на перепелку. Грейс пылко отвечала поцелуем на поцелуй, лаской на ласку и была так же неистова, как и Нил. Кульминация их близости повергла обоих в бурный водоворот наслаждения. Задыхающаяся Грейс впилась пальцами в плечи Нила будто утопала, а он был единственной надеждой на спасение.
— Женщина! — хрипло выдавил он. — Что ты делаешь со мной?
Грейс была настолько погружена в свои ощущения, что ответила совершенно невпопад.
— Как хорошо, что не нужно готовить ужин, — произнесла она чужим осипшим голосом. — Не уверена, что смогу встать.
Нил подал ей бокал вина, потом взял и себе.
— За наш уикенд!
— За нас, — поправила Грейс.
— Ты самая красивая женщина в мире, — произнес Нил с зачарованным мерцанием в глазах.
— А ты — самый эротичный мужчина.
— Дело ведь не только в сексе, — сказал он. — Но и в нас самих.
Грейс не ожидала от него таких слов. Ее горло сжалось, и она с трудом произнесла:
— Согласна.
— Только не спрашивай меня, что именно это означает, — добавил Нил, дернув плечом.
Его жест насторожил Грейс.
— Думаю, нам нужно поесть, — сказала она, свешивая ноги на пол.
Ужин был таким, о котором можно лишь мечтать. Грейс и Нил ели при свечах, сквозь открытое окно в дом лились ароматы сада, доносилось далекое уханье филина.
После кофе они вместе вымыли посуду. В ходе этого процесса Грейс обогнула Нила, чтобы взять супницу, но тот стиснул ее бедро... и вот они уже занимаются любовью, прислонясь к дверце холодильника.
Обнимая Нила за шею, Грейс прошептала:
— Все же лучше, чем на полу...
— Этот вариант я придержу до завтра.
Она прижалась лицом к его плечу.
— Как я рада, что ты здесь. Я скучала по тебе. Мне казалось, что какая-то часть меня отсутствует.
Неожиданно Нил отстранился и одернул на ней подол.
— Думаю, пора вернуться в постель. Только на этот раз для того, чтобы спать.
— Что я такого сказала?
— Дьявол! Не знаю... И не хочу даже задумываться. Идем, пора укладываться. Поздно уже...
— Я не могу прятать от тебя свои чувства. Они — часть меня.
— А я и не прошу тебя об этом. Просто будь осторожна. Только это я и пытаюсь сказать.
Хороший совет, подумала Грейс. Только как ему следовать, если речь идет о моем сердце? Жалея, что не промолчала, она протерла стол, а затем отправилась в ванную.
Когда Грейс вышла оттуда — в самой простенькой ночной сорочке, потому что забыла погладить шелковую, — Нил уже лежал в постели, до середины груди накрытый простыней. Выглядел он совершенно по-домашнему.
Грейс легла рядом, и Нил обнял ее. Спустя несколько мгновений, он натужно произнес:
— Все это внове для меня. Для нас. С самого начала мы оба знали, что наши отношения будут необычны. Но они оказались настолько необычны, что это выбивает меня из колеи. Так что не обижайся на меня, ладно?
— Хорошо, — сказала Грейс и через пять минут уснула.
Часа в три утра Нил проснулся. Некоторое время он лежал, прислушиваясь к размеренному дыханию Грейс, потом встал, натянул трусы и отправился в ванную.
Выйдя оттуда, сам не зная почему, он не вернулся в спальню, а заглянул в студию. Нашарил на стене выключатель, щелкнул им... и замер, прикипев взором, очевидно, к последней работе Грейс.
Как может покрытый красками холст производить столь сильное впечатление? Грейс словно излила на полотно все детские страхи Нила. Эти ломаные алые линии... В них чудится намек на некий кровавый ужас. А выходящие из тени призрачные белые фигуры лишь усиливают такое впечатление.
Эти силуэты чем-то навевают образ моей матери, подумал Нил. В моих воспоминаниях он такой же нечеткий. У нее была яркая улыбка... А потом мать стала больше похожа на собственную тень.
Он вздрогнул, будто впрямь встретившись с призраком. Как Грейс удалось проникнуть в его тайны?
Раздавшийся сзади шорох заставил Нила резко обернуться. На пороге студии, держась одной рукой за дверной косяк, стояла Грейс.
— Я проснулась, а тебя нет...
Несколько мгновений Нил молча смотрел на нее, гневно стиснув кулаки. Еще через секунду он принял решение. Придется рассказать ей все, даже если это означает сдачу позиций и обрушение защитных барьеров.
6
— Я никогда не рассказывал тебе о своем детстве, — произнес он так, будто слова вытягивали из него клещами. — Кто ты? Ведьма?
Грейс даже голову втянула в плечи, переводя недоуменный взгляд с Нила на незаконченную картину и обратно.
— Я...
— Ты все поняла! Все увидела. Страх. Насилие. А еще пьянство, крики и ругань. Но она все равно жила с этим ублюдком, день за днем, неделю за неделей.
— Кто жил? С каким ублюдком? — прошептала Грейс.
— Моя мать. С моим отцом. — Нил отвернулся от картины, как будто разглядывание ее доставляло ему боль. — С моим отцом, — повторил он. — С Эриком. Это из-за него я решил никогда не жениться. И не иметь детей.
Грейс побледнела.
— Но что он сделал, Нил? И что случилось с твоей матерью?
— С Кэт? Она ушла. Бросила меня в приюте для женщин, да так и не вернулась. Должно быть, забыла, что у нее есть ребенок. — Его смех больше походил на стон. — Из-за Кэт я стараюсь не вступать в длительные отношения с женщинами и не брать на себя каких-либо обязательств. Я думал, что Кэт любит меня, а она просто ушла.
— И поэтому ты решил никогда никого не любить? — сдавленно произнесла Грейс.
Нил скользнул по ее лицу отсутствующим взглядом.
— Когда стали искать моего отца, оказалось, что он тоже бесследно исчез. Словно испарился. Кто знает, может, они уехали вместе. Решили, что без меня им будет лучше.
Грейс потянулась к нему, но он отодвинулся.
— Как ты умудрилась нарисовать все это? Откуда узнала обо всем? Может, я разговаривал во сне?
— Нет! Я даже не подразумевала тебя. Просто рисовала, что приходило на ум.
— А выглядит так, будто ты знаешь меня лучше, чем я знаю себя, — хрипло произнес Нил.