Так как цифры были секретным шифром, Райя перевел их на ясный и понятный язык.
Послание его хеттских хозяев было предельно понятным: бороться против Рамзеса и поддерживать Шенара.
— Замечательная вещь, — заметил Шенар, нежно проводя рукой по горлышку вазы, которую Райя предложил ему.
— Это шедевр старого мастера, который ревностно оберегает секрет своего мастерства.
— Я тебе предлагаю пять молочных коров, самой лучшей породы, кровать из красного дерева, восемь стульев, двадцать пар сандалий и бронзовое зеркало.
Райя поклонился.
— Вы так щедры, мой господин. Не окажете ли вы мне честь приложить печать на мой реестр.
Торговец предложил Шенару пройти в глубь лавки. Там они могли бы поговорить спокойно, без посторонних ушей.
— У меня прекрасная новость: наши далекие друзья полностью поддерживают вашу позицию и готовы помочь вам в ваших намерениях.
— Каковы их условия?
— Никаких условий, никаких ограничений.
— Ты рассказываешь мне сказки?
— Мы обсудим все позже. А сейчас речь идет об общем договоре, примите его в общих чертах. Поздравляю, мой господин: меня так и тянет уже сейчас назвать вас будущим правителем страны, даже если наш путь к победе будет трудным.
Шенар немного опьянел от этих мыслей. Этот союз с хеттами был столь же действенным и опасным, как и смертельный яд; он знал как его использовать, чтобы уничтожить Рамзеса, возвысить себя и при этом не слишком ослабить Египет. Он был словно канатоходец над пропастью.
— Каким будет ваше новое послание? — спросил Райя.
— Передай мою благодарность и скажи, что я работаю не покладая рук… в качестве главы иностранных дел.
Лицо торговца даже изменилось от удивления.
— Как вам удалось получить этот пост?
— Только при условии строгого надзора за мной.
— Мои друзья и я, мы рассчитываем на вас.
— Пусть твои друзья обязательно съездят в египетские провинции, наиболее слабые, пусть они подкупят правителей и людей, чтобы прибрать к рукам Египет, и пусть они приложат максимум усилий, чтобы продвигаться в глубь страны.
— В каком порядке?
— Неминуемы территориальные захваты, присоединение всей Сирии, захват иранских портов; нужно подорвать моральный дух египетских солдат, находящихся за границей. Надо привести Рамзеса в бешенство и заставить его потерять хладнокровие.
— Позвольте мне покорно принять вашу стратегию.
— У меня много идей, Райя, и выбрав меня, твои друзья не ошиблись.
— Мне кажется, что мои скромные рекомендации не будут бесполезны.
— К моей официальной плате добавится мешок золота из Нубии.
Шенар вышел из лавки; его высокий пост не позволял ему долго разговаривать с торговцем, даже если его привязанность к вазам всем известна.
Нужно ли рассказывать дипломату Аша об этом тайном союзе с врагами? Нет, это было бы ошибкой. Шенар считал, что будет лучше, если его агенты не будут знать друг о друге; так он действовал с большей эффективностью.
Под мягкой тенью клена царица Туйя писала летопись царствования Сети. Она вспоминала основные события царствования, во время которого Египет процветал. Каждая мысль ее мужа, каждый его жест — все это сохранилось в ее памяти; она сберегла в памяти минуты их близости, когда их души соединялись. Сети продолжал жить в ее хрупком теле.
Когда Туйя увидела, как Рамзес подошел к ней, она заметила в нем силу и мощь покойного Фараона. В душе и теле молодого владыки не было никаких изъянов, какие бывают у большинства людей, он был словно обелиск, выточенный из одного камня. Казалось, он способен противостоять любой буре. К этой силе молодости добавлялся вид неуязвимости.
Рамзес обнял мать и сел рядом с ней.
— Ты пишешь целый день.
— И даже ночью; простишь ли ты мне, если я упущу хоть одну деталь? У тебя странный вид.
Туйя сразу могла понять его настроение.
— Верховный жрец Амона бросает вызов власти Фараона.
— Сети это предвидел. Рано или поздно этот конфликт вышел бы наружу.
— Как бы он действовал?
— Ты разве не знаешь? Существует только одно возможное решение.
— Нефертари с этим не согласна.
— Она царица Египта, Рамзес, и, как все царицы, она хранительница закона.
— Уж не призываешь ли ты меня к умеренности?
— Когда речь идет о целостности страны, умеренность неприемлема.
— Отстранить от должности верховного жреца Амона — значит спровоцировать массовые волнения.
— Кто царствует, сынок: ты или он?
Глава 23