— Как прикажете.
Роме вышел из комнаты Фараона. Разгневанный Серраманна стукнул кулаком по деревянной перекладине, которая даже задрожала.
— Этот скорпион вас бы не убил, мой Фараон, — объяснил Серраманна, — но у вас был бы сильный жар.
— И я бы не смог продолжать путешествие… Но богам было угодно предотвратить это.
— Подобное больше не повторится, — пообещал Серраманна.
— Увы, но я боюсь, что трудно на это надеяться, пока мы не найдем настоящего виновника.
Серраманна скорчил гримасу.
— Ты кого-то подозреваешь? — спросил Рамзес.
— Люди иногда могут быть очень неблагодарными.
— Говори яснее.
— Этот Роме… Не обманывает ли он, и не действует ли он сам по себе?
— Твоя работа состоит в том, чтобы проверять такого рода подозрения.
— Положитесь на меня.
Мало-помалу эта ритуальная поездка царственной семьи превращалась в триумф. Властность Рамзеса и обаяние Нефертари покоряли провинциальных наместников, верховных жрецов, правителей и просто знатных людей. Они были удивлены величавостью нового Фараона Египта. Рамзес не забывал представлять своего старшего брата, которого многие знали и назначение которого на пост главы иностранных дел успокаивало их злость. С одной стороны, царственная семья оставалась единой; с другой стороны, патриотизм Шенара, его знатность и амбиции гарантировали постоянную и надежную защиту от варваров.
В каждом порту царственная семья отдавала дань уважения царице-матери Туйе, чье присутствие вызывало волнение и глубокое уважение. Хрупкая и молчаливая, живущая в тени славы своего сына, Туйя воплощала в себе традиции и преемственность, без которых царствование ее сына могло бы показаться незаконным.
Приближаясь к Абидосу, к священному храму Осириса, Рамзес призвал к себе своего друга Аша. Какой бы ни был день и час, молодой дипломат всегда был тщательно одет.
— Ты доволен путешествием?
— Мой повелитель, ты завладел сердцами людей.
— В отношениях с некоторыми я чувствовал их лицемерие, не так ли?
— Конечно, но главное они увидели твое величие и властность.
— Что ты думаешь о назначении Шенара?
— Оно показалось мне странным.
— Другими словами, ты был шокирован?
— Ничто не заставит меня критиковать решения фараона.
— Ты считаешь, что мой брат недостаточно компетентен?
— При сегодняшних обстоятельствах дипломатия — это целое искусство.
— Кто может сомневаться в силе Египта?
— Твой личный успех в своей стране не должен скрывать сложности внешней обстановки. Хетты не будут столь дружелюбны; зная, что ты властный. и сильный соперник, они попытаются укрепить свои позиции, прежде чем предпринимать более воинственные меры.
— Это точные сведения?
— Пока речь идет только о предположении.
— Видишь ли, Аша, Шенар, мой старший брат, фигура очень представительная, особенно на приемах и пирах. Он очарует послов своими речами, и они будут играть по его правилам. Но он может поддаться другим соблазнам, таким как недоброжелательность и заговор. Его показное рвение и желание служить мне и государству кажутся подозрительными. Вот почему твоя роль будет такой важной.
— Чего ты ждешь от меня?
— Я назначаю тебя главой тайной службы Верхнего и Нижнего Египта. Твоя официальная задача — управлять действиями дипломатических курьеров, проверять документы, которые отправляет Шенар.
— Итак, ты приказываешь мне следить за Шенаром?
— В действительности это только одна из твоих задач.
— А Шенар меня не заподозрит?
— Я заставлю его понять, что у него нет никакой свободы действий. Зная, что за ним постоянно следят, он не будет пытаться совершить проступок.
— А если он ускользнет от моего наблюдения?
— Ты слишком способный и умный, друг мой, тебя трудно провести.
При виде священной земли Абидоса сердце Рамзеса сжалось. Все это напоминало ему те времена, когда Сети был жив. Он — посланник бога Сета, воплощения вселенской силы и убийцы своего брата Осириса — он построил этот величественный храм, чтобы почтить тайны бога умершего и воскресшего. Рамзес и Нефертари были освящены именно там. Они поклялись разделить свою судьбу с судьбой своего народа.
На берегах, прилегающих к пристани, не было никого. Конечно, на этой святой земле людей можно увидеть только во время праздников, посвященных воскрешению Осириса; но равнодушие и тягостная обстановка, которые царили во время приема царственной флотилии, очень удивили путешественников.
Первым на берег вышел Серраманна с мечом в руке, вскоре он вернулся вместе с охраной.