Глава 42
Кормилицей для дочери Фараона была назначена красивая и здоровая женщина. Сам Париамак проверял ее молоко, которое должно было иметь приятный запах пыльцы кератония. Для того, чтобы у кормилицы было много молока, она пила сок из плодов фигового дерева, ела позвоночник рыбы, приготовленный с маслом.
Однако, несмотря на все усилия лекаря и кормилицы, ребенок отказывался есть. Меняли кормилиц, но ничего не изменялось. Была сделана последняя попытка: молоко, специально приготовленное в вазе в виде гиппопотама, не привело к желаемому результату. Девочка отказывалась сосать молоко.
Лекарь смочил губы девочки и приготовил влажную пеленку, чтобы завернуть ее, в этот момент Рамзес взял ее на руки.
— Ей нужна влага, Ваше Величество!
— Ваша наука здесь не поможет. Только моя сила сможет поддержать в ней жизнь.
Прижав девочку к груди, Фараон подошел к изголовью Нефертари. Несмотря на обессиленность, она казалась счастливой.
— Я так рада! Она под надежной защитой?
— Как ты себя чувствуешь?
— Не беспокойся. Ты еще не думал, как назвать девочку?
— Это должна сделать мать.
— Я назову ее Меритамон, «Возлюбленная Амона», и она обязательно увидит Храм Миллионов Лет. Во время родов мне в голову пришла странная мысль, Рамзес, ты должен немедленно начать строительство Храма Миллионов Лет… Этот храм будет лучшей защитой против зла, он объединит нас против врагов.
— Твоя мечта осуществится.
— Почему ты так сильно ее прижимаешь?
Взгляд Нефертари был таким светлым и доверчивым, что Рамзес не мог солгать ей.
— Меритамон больна.
Нефертари приподнялась и взяла мужа за руку.
— Что с ней?
— Она отказывается от молока, но я вылечу ее.
Силы снова покинули царицу.
— Я уже потеряла одного ребенка, теперь злые силы хотят отнять у меня мою девочку… Эта ночь измучит меня.
Нефертари потеряла сознание.
— Что скажите? — спросил Рамзес.
— Царица очень слаба, — ответил Париамак.
— Вы спасете ее?
— Я не знаю, Ваше Величество. Если она выживет, она не сможет больше иметь детей, еще одна беременность будет смертельной для нее.
— А наша девочка?
— Я ничего не понимаю, сейчас она такая тихая и спокойная! Предположение повитухи может быть верным, хоть оно кажется нелепым.
— Говорите!
— Она считает, что это колдовство.
— Колдовство, здесь, в моем дворце?
— Ну да, потому-то я и думаю, что это невозможно. Тем не менее, нам, наверное, стоит вызвать ваших придворных магов.
— А если виновник — один из них? Нет, мне остается лишь один выход.
Меритамон уснула в сильных руках отца.
Двор полнился слухами: Нефертари родила второго мертвого младенца, и сама царица на грани жизни и смерти. Рамзес, охваченный горем и отчаянием, скоро лишится разума. Не осмелившись верить в эту прекрасную новость, Шенар, однако, понимал, что она не лишена оснований.
Встречаясь во дворце со своей сестрой Долент, Шенар делал серьезное и озабоченное лицо. Долент казалась удрученной.
— Ты бы стала прекрасной актрисой, дорогая сестра.
— Эти события меня потрясли.
— Но ты же не любишь ни Рамзеса, ни Нефертари.
— Но этот ребенок… Ведь ребенок не виноват.
— Какая разница! Ты вдруг стала очень чувствительна. Если слухи подтвердятся, наше будущее будет прекрасным.
Долент боялась признаться Шенару, что настоящей причиной этих несчастий было колдовство Офира. Чтобы разрушить царскую семью, маг призвал на помощь самые могущественные силы зла.
Амени, необычайно бледный, принял у себя Долент и Шенара.
— Дела во дворце плохи, мы подумали, что Фараон будет рад видеть возле себя сестру и брата.
— Очень жаль, но он хочет побыть один.
— Как Нефертари?
— Царица отдыхает.
— А ребенок? — с неподдельной тревогой спросила Долент.
— Лекарь не отходит от него.
— Не могли бы вы сказать точнее?
— Нам остается только ждать.
Когда Шенар и Долент выходили из дворца, они увидели, как Серраманна и его воины провели во дворец какого-то человека без парика, плохо выбритого, одетого в тунику из шкуры антилопы. Очень быстро они направились к личным покоям Фараона.
— Сетау! Ты моя последняя надежда.
Заклинатель змей подошел к Фараону и посмотрел на ребенка в его руках.
— Я не люблю детей, но эта малышка чудесна. Сразу видно, что она — дочь Нефертари.
— Ее зовут Меритамон. Сетау, она умирает.
— Что ты говоришь?
— Колдовство.
— Здесь, во дворце?