— Грязи бояться — по болоту не кататься.
Они вошли в сарай, где Ярослав уже почти собрал тележку для перевозки лодки.
— Привет, акула пера!
Сосредоточенный на работе, Ярослав быстро глянул на подругу.
— Здорова, Ритка! — бодро ответил он, беря второе колесо. — Ты куда такая красивая собралась, в магазин? Давай отвезу.
— Чай я пить собралась. С вишневым творожником. Сама делала, — гордо сообщила она и скромно добавила. — Бабушка немного подсказывала. И ругалась.
Ярослав бросил колесо и вытаращился на подругу и на пакет.
— Сама? — восхищенно протянул он. — Для меня?
— Ну вот еще, — фыркнула девушка, с неприступным видом отводя глаза на Тимура. — Для всех. Вон, Тимку подкормить.
В желтом свете сарайной лампочки было не видно ее покрасневшие от смущения щеки, но было заметно как ее пальцы нервно мяли ручки пакета. Будто в нем кроме творожника было что-то тяжелое.
Брови Тимура чуть поднялись от удивления, когда он понял, в чем дело.
Раньше и он и другие дети добивались внимания Ярослава. В этом не было ничего удивительного, все дети тянутся к более "крутым" подросткам, особенно если те рады возиться с мелкотой. Ребята считали Яра старшим братом, Тимур неосознанно воспринимал его как отца, которого у него никогда не было. А Рита, очевидно, испытывала к Ярославу более глубокие и теплые чувства, которые не угасли со временем.
— Так, — Ярослав вытер тряпкой руки. — Пойдемте же обчавкаем дело.
***
Между деревней Зыблевкой и лесом когда-то было поле. Земля там была бесполезная, ползучая. Все посадки гибли, постройки заваливались.
Но лет сто назад в деревню явился Глеб Воронцов, священник с севера, и велел поставить храм прямо на том поганом поле. Не слушал ни чьи предупреждения, напротив — уверял, что собирается очистить землю и сделать плодородной. А главное строителям платил побольше, чтобы тем работалось шустрее, а еще беднякам — чтоб сытнее молчалось. Стал он знаменит в деревне за свое богатство и щедрость.
Но большую славу ему принесла его же загадочная смерть, которую столько раз перевирали на разный лад, что докопаться до истины в наши дни стало невозможно.
Старики от своих стариков слышали, что Глеб якобы сошел с ума, стал жадным и злым, связался с сатаной, выпросил вечную жизнь и заставил воронье носить ему пищу. Одни шептались, будто в окнах иногда видали свет, а зимой возле храма кто-то бродит. Другие хмурились, понимая, что там скорее всего болтаются бродяги, хулиганы или пьяницы, которые и жгут там что захочется.
Несмотря на потускневшую славу и развеянные легенды, таинственный силуэт храма все сильнее манил к себе любопытных. А трясина с радостью принимала всех без разбору. Больше всего она насытилась во время войны. А потом деревня сама по себе начала редеть. Люди разъезжались по городам. Детей привозили только летом. А те становились осторожнее и ленивее.
Храм стоял без дела и тихо гнил, обрастая мхом, мусором и жуткими слухами да одиноко поглядывал окнами на деревню.
Тимур смотрел на него с берега и мечтал побывать. Но зимой он жил в городе и ехать куда-то ради храма не хотелось, а в другое время не пройти. Он уже почти оставил эту мечту. Но перед выпускным классом судьба вдруг преподнесла ему подарок.
Погода расщедрилась на дожди и затопила болото.
***
— Утром в шесть часов жду вас на берегу возле ивы, — сказал Ярослав, выскребая остатки творожника из контейнера.
Он съел большую часть пирога, пока друзья ковырялись со своими кусочками. Рита была и не против, еле сдерживая улыбку.
— Возьмите фонарики. И телефоны на всякий случай. Оденьтесь теплее. Остальное я возьму сам. Если что, мы идем за ягодами. Я на всякий случай вчера у бабульки на дороге купил два ведра черники.
Он кивнул на холодильник.
— Не стоит. Отчим все равно не отпустит, — Тимур откинулся на спинку стула. — Придется в окно выходить.
— Хоть записку оставь. Перепугаются, потом вообще тебя съедят. В общем, как хотите. Дождь, снег, метеориты, метеоризм — не важно, я поплыву. Если не уверены или не сможете, то не приходите. Ритка, спасибо за пирог. Вкусный, конечно, но...
— Но?!
— Но больно быстро он закончился, — сказал Ярослав, облизывая ложку. — В следующий раз побольше неси.
— Ага, прям так и побежала печь, — с насмешкой фыркнула Рита.
***
Утро своей серостью напоминало школьную осень. Тимка выключил вибрирующий под подушкой телефон, посмотрел на хмарь за окном и перевернулся на другой бок. Потом вспомнил, что его ждет не школа, а друзья, и подскочил.
Дверь в комнату не закрывалась до конца, и через небольшую щель его возню могли услышать бабушка и Андрюша. Мелкий пискля спал раздражающе чутко.