Одеваться приходилось очень тихо, но быстро. Натянув свитер, Тимур обулся в припрятанные под кровать резиновые сапоги. Шуршащая куртка была заранее спрятана в рюкзак. Тимур положил на кровать записку, мол, ушел с друзьями за ягодами. Затем подошел к окну.
Вернувшись от Ярослава прошлым вечером, он поставил к своему окну лестницу. А дома отдернул шпингалеты на окнах и приоткрыл створки. Спать было холодновато, но оно того стоило. Окно открылось беззвучно.
Сначала Тимур осторожно сбросил рюкзак на кучу песка. Потом перелез через подоконник и встал на лестницу. Тихонько прикрыв за собой окна, он стал медленно и тихо спускаться.
Неожиданно за спиной разразилась недовольным граем ворона.
Тимур оступился, ударился коленом о нижнюю ступеньку и ободрал ладонь о торчащую из опоры лестницы шляпку гвоздя. Но главной бедой в этом происшествии был стук, с которым рога стремянки ударили по стене дома. Ворона не затыкалась, будто смеясь над ним.
Лестницу убирать было некогда, как и заниматься рассеченной рукой. Тимур схватил рюкзак, и, хромая, выбежал со двора.
***
Тимур бежал по пустым тихим переулкам и едва не смеялся в голос. Удачный побег и предстоящее путешествие пробудили в нем разбойнический дух, словно ему снова девять. Утренняя тишина сама по себе заводила пружину шкодливой радости.
Он быстро пробежал всю деревню и увидел впереди заросший высоким бурьяном берег.
Когда-то болото обнесли сеткой, чтобы никто по глупости или пьяни не утопился. Естественно, забор вскоре завалили и растащили на металлолом, а новый никто ставить не собирался — все равно в деревне уже почти никто не жил.
Болото в этом году действительно затопило. Пара шагов от дороги — и сапоги по лодыжку в воде.
Ярослав в спортивной куртке и походных штанах стоял под высокой раскидистой ивой и фотографировал храм через живописно свисающие ветки.
Тимур молчал, дожидаясь, когда друг сделает снимки, и тоже залюбовался видом.
Облака расходились, словно занавес, открывая над болотом чистое, темно-голубое небо. Черты храма становились четче. Словно подтверждая, что он не мираж, в просветах среди ряски отражался шатровый купол, сияющий в первых солнечных лучах, будто золотой.
На фоне всей этой красоты пели лягушки и птицы, как в любое самое обычное утро. Но Тимур чувствовал, что этот день он запомнит на всю свою жизнь. Сердце от нетерпения то билось часто-часто, то замирало и пропускало удар.
— Погода просто подарок. Да, Тимка? — Ярослав повернулся и заметил, что Тимур зажимает одной рукой другую. — А что с рукой?
Тимур скромно показал ладонь с глубоким порезом возле большого пальца и спросил:
— Яр, пластырь есть?
— С ума сошел?! Тут бригада хирургов нужна! — Ярослав выпучил глаза и схватился за голову, как всегда, перегибая с реакцией.
Детвору это всегда смешило, и даже сейчас Тимур невольно улыбнулся, забыв про зудящую боль.
Во время перевязки явилась запыхавшаяся Рита; увидела ребят и с облегчением выдохнула.
— Я думала вы уплыли. А что у вас случилось?
— Да так, руку поцарапал, — ответил Тимур.
— Хорошо хоть сказал, — ворчал Ярослав, завязывая концы бинта на руке Тимура. — А то полез бы с раной в болото. Да и храм, знаешь ли, не стерильный. А ты, Ритка, в джинсах поплывешь?
— Я со двора выйти не успела, поскользнулась на мостике через канаву и разодрала спортивки. Пришлось переодеваться. Чертова ворона...
— Не поранилась? — спросил Ярослав.
Рита махнула рукой.
— Я тоже из-за вороны свалился, — поделился Тимур.
— Забавно, — хмыкнул Ярослав. — Я утром пошел с чаем в сарай, и тут одна тоже возьми и гаркни. Я поперхнулся так, что думал помру.
Все трое замолчали переглядываясь.
— Может это знак? — сказала Рита.
— Ну все, мы прокляты. Никуда не плывем.
— Ага, сейчас! — возмутился Тимур. — Мне за этот побег такое устроят. Я не могу вернуться просто так.
— Ладно. Вдвоем поплывем.
— За лодкой, — сурово уточнила Рита.
***
Лодка шла по болоту без проблем, разгоняя желтоватую кашицу ряски. Ярослав греб осторожно, обходя торчащие коряги. Время от времени на поверхность воды вырывались пузыри. А иногда по цветущей глади пробегала быстрая рябь.
— Тут что, рыба есть? — удивилась Рита.
— Может, рыба, — ответил Ярослав, мягко толкая весла в спокойной воде. — А может русалки.
— Пукают? — иронично предположила Рита и Ярослав одобрительно хохотнул.
— Да, Ритка, все мы люди.
На фоне лягушачьего хора раздалось протяжное урчание.
Ярослав подозрительно посмотрел на Риту, потом заглянул за ее спину, где Тимур любовался болотом, словно ничего не слышал.