— Тимур!
— А?
— Это ты там урчишь, как бедный родственник? Возьми там в рюкзаке бутерброды и термос с чаем. Нельзя в храм не пожравши идти.
— Где такое правило написано? — с сомнением ухмыльнулась Рита.
— Это народная мудрость. Глеб голодному — не товарищ. Так что доставайте еду. В детском садике "Трясиночка" завтрак.
— Я на диете, — отказалась Рита.
— Ты в моей лодке. Тут все слушают капитана! — командным тоном отрезал он, назидательно хлопая веслом по воде. Но в ответ слышал дружный надменный смех.
Свежий вонючий воздух и пение лягушек придавали завтраку посреди болота уникальное очарование. Рита и Тимур шуршали пакетами, жевали бутерброды. Ярослав продолжал грести.
Он не спешил причаливать, давая всем время полюбоваться храмом и прочувствовать великий момент. Наверное, так ощущали себя космонавты перед тем, как сделать первый шаг на луну.
Спустя много лет они наконец-то смотрели на храм не как на приевшуюся тень вдалеке, а как на ожившую легенду.
Вблизи храм оказался устрашающе громадным. Крытое двухмаршевое крыльцо венчала крыша луковичной формы с маковкой. Из-за нее тянулась к небу высокая восьмигранная колокольня, едва скрывающая за собой шатровый купол с главкой.
Сруб храма был перекошен в разных местах, восточная половина сильно просела в воду. Фундамент и первые пять-шесть ступеней почерневшей и скользкой лестницы тоже скрывала вода. На стенах пятнами зеленел мох. Под мертвыми деревцами вдоль стен плавали бутылки и пачки из-под чипсов и сигарет.
И все же, несмотря на сырость и возраст, храм не развалился. Даже крыша не обрушилась, зато от времени и дождей казалась серебристой. В кровле местами не хватало дощечек, а ещё всю постройку покрывали вороньи гнезда, точно колючие бородавки. Однако это не портило торжественный вид храма, а лишь добавляло ему схожесть с крепким стариком, который прожил тяжелую жизнь, но в борьбе со временем и стихией не утратил своего мудрого спокойствия и величия.
Ярослав подвел лодку к левому подъему и привязал к фигурному столбику.
— Уважаемые пассажиры, наш теплоход "Чушка" прибыл к храму Глеба Воронцова, — сказал он в кулак, изображая диспетчера. — Приглашаем вас пройти на экскурсию.
Ярослав выдал всем садовые перчатки и фонарики, себе повесил на шею фотоаппарат и камеру.
— Я иду первым. Мне нужно все заснять так, чтобы вы не мелькали в кадре. Но можете разговаривать.
— Покорнейше благодарим, сударь!
Держась за шаткие перила, Ярослав осторожно шагнул из лодки на скользкие ступени и понажимал на них, проверяя на прочность. Поднимаясь на крыльцо, он включил камеру и стал снимать лестницу, перила и фигурные столбики, поддерживающие навес.
— Красота. Вроде держится.
Он спустился и сначала помог перебраться на лестницу Рите, а затем Тимуру.
Собравшись втроем на крыльце, друзья окинули взглядом яркую гладь болота. Угловатая тень храма колыхалась на плотной ряске, создавая впечатление, будто вокруг них обычное поле с густой травой. Тихий плеск под лестницей напоминал, что под зеленым ковром вода и вязкая трясина.
Острые пики на краю крыши закрывали небо и утыкались в плоские коробки однообразных домов. В домах спали люди, которых ждали однообразные дневные заботы.
Тимур не мог поверить, что смотрит на свою деревню из храма, а не наоборот. Он чувствовал, что его жизнь сегодня разделится на "до" и "после".
— Может сфоткаемся? На память, — предложил он. — Естественно никому не покажем.
Ярослав, как самый высокий встал спиной к перилам, скучковал друзей впереди себя и вытянул руку с фотоаппаратом через Ритино плечо.
— Скажите "сы-ырость", — протянул он и, когда Тимур с Ритой захихикали, сделал снимок.
Налюбовавшись видом с крыльца, они решили зайти внутрь. Дверей в храм не было. На косяках остались лишь раскуроченные выемки от вырванных петель.
Ярослав вошел в притвор, стараясь охватить камерой каждый сантиметр помещения. Углы между стенами и потолком были облеплены гнездами ласточек и вековой паутиной. Кругом валялись бычки от сигарет и бутылки, а бревна исписаны некультурными надписями. Решетки из окон так же были грубо вырваны.
На полу среди мусора Тимур заметил темно-бурые разводы.
— Яр, смотри. Это кровь?
— Возможно, — пожал плечами Ярослав, снимая пятна. — Мало ли кто тут зимой болтается.
— Надеюсь, сейчас тут никого нет, — сказала Рита.
— Сейчас узнаем, — таинственно прошептал он, поворачиваясь к дверям, за которыми пряталась главная и самая интересная часть храма.